Впервые он корил себя так за то, что ранил кого-то. Все потому что это был Се Лянь. Тот кому он мог без раздумий доверить свою жизнь, вручить прах и смиренно принять если тот захочет его уничтожить, но что он натворил?

Се Лянь теряет память. Генерал Пэй спешит сообщить об этом мужу и друзьям Его Высочества. Как только прибывает помощь, Се Лянь на радостях целует человека, которого считает своим мужем. Он целует Фэн Синя.

После третьего вознесения, "посмешище трех миров", смог удивить своих давних соратников связавшись с "непревзойденным" князем демонов. Двое генералов стараются помешать или отговорить Се Ляня от необдуманных действий, правда, кажется, Наследный принц уже сам все решил.

Идея вновь нарядить Лянь-гэгэ в одежды Воина, радующего богов, не отпускает Хуа Чэна уже некоторое время. В итоге он запирается в мастерской на целый день, и уже к вечеру готова полная копия того самого наряда, в котором он увидел принца впервые. Вместе с этим рождается желание немного поиграть. Се Ляня просьба возлюбленного немного смущает, но он не может скрыть интереса. ~~~ Продолжение фанфика «Забрать слишком много»: https://ficbook.net/readfic/10276001 Но на этот раз с Се Лянем сверху.

Когда Се Лянь думал о разделении ложа с Хуа Чэном, он явно не ожидал, что главным препятствием к этому будет... То есть Хуа Чэн просто сбежал и стал игнорировать? Кажется, пора брать всё в свои руки. P.S. Моё видение первого раза хуаляней.

Что будет, если довести бога войны до ручки?

— Ах, вот ты как? Предательница, — шёпотом фыркает Се Лянь, когда шёлковая лента стягивает запястья за спиной – туго, но в то же время мягко и бережно. Он хочет сказать что-то ещё, но замирает, забывая даже дышать. До ушей доносится приятная музыка и тихое позвякивание серебра.

- Что именно гэгэ хочет увидеть? - Я хочу увидеть, что ты вытворял здесь с моей статуей. Экскурсия по Пещере десяти тысяч божеств пошла не по плану))

— Сань Лан, — невыносимая ласка топила, — ты не забыл, о чём я просил? Хуа Чэн сглотнул. Он не забыл. — Гэгэ просил звать его по имени, — ответил он, пользуясь небольшой передышкой. // Хуа Чэн готов пойти на всё, чтобы сделать Его Высочеству хорошо. Даже если это не всегда легко даётся.

Один негодный демон притащил на День Рождения градоначальника Хуа детородную пилюлю в качестве подарка, а другой не менее негодный бог войны, Его Высочество наследный принц Сяньлэ, не придумал ничего лучше, как спрятать сомнительный магический артефакт не в самое надежное место. Что из этого могло бы получиться? Уж явно ничего хорошего. Особенно если проблемные друзья из Небесного Царства имеют привычку заявляться в самый неподходящий момент с намерением сделать ситуацию еще более непоправимой!

Сжимая в судорожно дрожащих пальцах простынь, Се Лянь предпринимал жалкие попытки уползти на одних лишь руках. С пеленой перед глазами принц всё-таки уловил сияние серебристой бабочки, так бесстыдно порхающей прямо перед ним. – Предательница! – прошипел он, до боли прикусывая губу. – О? У гэгэ ещё есть силы говорить? – насмешливый голос послышался прямо над ухом, а Се Лянь был вновь притянут назад. – Тогда мне стоит стараться лучше.

— Ваше Высочество… — не так часто можно было увидеть, что Хуа Чен не в состоянии подобрать слова. — Если ты хоть немного сомневаешься, если боишься или испытываешь неприязнь — просто… скажи мне. Я всё приму. Единственное моё желание — служить тебе, своему обожаемому божеству. Единственное, к чему я стремлюсь — сделать тебя счастливым… — слова срывались с губ обрывками, а руки продолжали беспорядочно ласкать плечи возлюбленного, будто бы до всего вышесказанного им не было абсолютно никакого дела.

- Вэй Усянь, у меня только один вопрос, какого хрена и когда ты успел, я почти все время был рядом, ты с воздуха смог забеременеть что-ли? - начал повышать голос шиди. - не с воздуха.... Так получилось просто, я не.... - тогда кто отец ребенка? - я не хочу называть имя человека, я не хочу портить его жизнь.

Хуа Чэн, что когда-то был спасён юным Се Лянем, восемь лет спустя заявляется на бал-маскарад в поместье Сяньлэ и приковывает к себе его взгляд.

Удача в азартных играх — вещь капризная. Умин прибывший в поисках работы в город Призрак, не знал на что подписывается садясь за стол в казино, ведомый неизвестным зовом. Было ли прекрасное видение в котором Божество удовлетворяет своего слугу под игорным столом коварным промыслом соперника или играми изголодавшегося по лику Прекрасного Высочества разума?

Посреди очередного расследования Се Лянь внезапно узнаёт о главном страхе Хуа Чэна и решает во что бы то ни стало его развеять.

А что если советник Фан Синь выбрался из гроба в момент открытия Тунлу? А что если он попал на нее в разгар запечатывания горы? И встретил совсем недавно воскресшего Умина? А если я вам скажу, что гора запечатывается, закрывая в себе демона, его бога и всю беснующуюся на ней нечисть? И теперь им двоим придется уничтожить всех демонов и закрыть печь, чтобы выбраться оттуда…

Во время компании на горе Тунлу небожители сталкиваются со считавшимся погибшим непревзойденным — Безликим Баем. После того как тот затягивает одного из небожителей на поле битвы за становление новым непревзойденным, он бесследно исчезает вместе с наследным принцем Сяньлэ, что и противостоял ему, вместе с другим князем демоном — Хуа Чэном. Медная печь возвестила о появлении нового непревзойдённого. Но кто это, как на него повлияло и что будет делать новый князь? И что делать небожителям?

— Ох, — выдыхает он. — Ты больше не любишь меня. Хуа Чэн замирает, каким-то немыслимым образом став еще неподвижнее, чем прежде. — И никогда не любил. -- Спустя год после поражения Цзюнь У Се Лянь видит в небе свет трех тысяч фонарей, и сердце его ликует. Хуа Чэн вернулся! Но вместо того, чтобы броситься в объятия Се Ляня, он расстается с ним. Се Лянь раздавлен, но это — только начало...

После месяцев брака Хуа Чэн по-прежнему держит между ними дистанцию, не делая ни единого шага навстречу. Се Лянь, устав от недосказанности и попыток угадать его мысли, предлагает игру в кости. Но простая игра быстро превращается в испытание на честность, где каждый бросок раскрывает больше, чем слова.