Я не думал, что бывает такое, Это как будто видеть стёртое. Ты не то что задеваешь за живое, Ты оживляешь во мне мёртвое.

Они смотрят друг на друга, прожигая взглядами до плоти. Страсть и желание искрят между ними, гранича с непреклонностью и властью. Тишина звенит, оглушая обоих. Ждут, оба. Никто не решается на действие. Играют. Испытывают друг друга.

— Я на нем зинюсь! — заявил четырехлетний Юнги, увидев Намджуна. — Он тебя на восемь лет старше, — попытался объяснить Чонгук. — Ничиво, я выласту! — не сдавался малыш. И он рос. Каждый день. А заодно сводил с ума отца Намджуна, альфу Тэхена, который точно знал: этот ребенок — угроза его спокойной жизни. Но он не знал, что главной угрозой окажется собственное сердце, которое настойчиво тянулось к улыбчивому и совершенно невыносимому отцу малыша — Чонгуку.

Одно решение может превратить сурового главу мафиозной семьи в няньку для осиротевшего ребёнка.

«Ой, извини ещё раз. Это не тебе. Удали пожалуйста!». «А кому это тогда? Если не мне?». Засранец-донсэн: «Тебя это не касается. Просто удали и забудь». «Ага, блять! А операцию на глаза ты мне оплатишь? Я уже не смогу развидеть твой член!». Засранец-донсэн: «Ну, тогда пришли свой. Чтобы было честно. Я так-то не планировал сливать интимки своему другу... Или AU, где у Чонгука кинк на хлёсткие словечки, произнесённые глубоким, низким голосом.

Юнги просто всё бросил. Оставил позади город, свои чувства и Чимина. Он был уверен, что предательство — это самое ужасное, что он чувствовал. Но жизнь расставила всё по местам, показав: проблема не в том, что кто-то предал. Самое страшное — жить с тем, от чего не убежать.

Чонгук молчит, боясь даже вздохнуть слишком громко. Он слушает рассказ Юнги, местами сумбурный и эмоциональный, местами сухой и скупой на описания, и только и делает, что старается прижать Юнги к себе еще крепче, раскачиваясь вместе с ним, чтобы убаюкать боль внутри Мина. Гук замирает на словах «твой смех, его я услышал, понимаешь?».

Омега Феликс со своим мужем альфой не могли иметь детей, поэтому взяли чудесную девочку из приюта, но через некоторое время появляется родной отец ребёнка Хван Хёнджин и пытается выйти на связь, претендуя на законное отцовство, и кажется не только на него... Запахи: Феликс - персики со сливками; Джи-Хён - мелисса; Хёнджин - кофе.

Gigil (гигил) — это филиппинское слово, которое описывает неконтролируемое желание ущипнуть или укусить что-то невероятно милое или вызывающее сильные эмоции.

— Ты правда хотел со мной познакомиться? — сразу спрашивает Тэхён, — Но я... я думал, что... — закончить фразу не получается, потому что в памяти всплывают все моменты, когда Чон оказывался рядом: пролитый кофе на его джинсовку, столкновение, рассыпанные тетради, случайно треснул ему по голове... и много чего ещё. Он и сейчас-то еле подошёл. Хотелось извиниться и познакомиться нормально. Щеки тут же приобретают красноватый оттенок.

Тогда почему больно всё-таки было? Почему вдруг под взглядом чужих тёмных глаз захотелось того, чему Тэхён боялся дать имя даже на задворках собственных мыслей? Сколько можно делать вид, что слово на букву «л» совершенно его не интересует? И не слишком ли долго он жил в своей одинокости, ошибочно считая, что так проще — никакого давления, никаких неудобств? В самом деле, легче представлять — а лучше вообще не представлять! — как всё должно произойти, чем столкнуться с этим в жизни…

Чонгук светился, от него приятно пахло пряными специями и аксамитками вперемешку с чем-то воздушно-сладким. Тэхен продолжал молчать, глаза немного щипало, а в груди снова переливалось тягучее медовое. То самое, что только рядом с Чонгуком.

— Я совсем не привлекателен для твоего альфы, да? Думаешь, он меня совсем не захочет? — Не смей думать о подобном, омега. Хочешь узнать, почему я тебе ни о чём не рассказал? — Чон угрожающе рокочет, чем наоборот заставляет послушно скулить омегу внутри. — Я не смогу тебе дать ту нежность, которая была у нас всегда. Меня просто разрывает от того, как я хочу тебя взять. Грубо, без передышки. Именно поэтому тебе лучше уйти, Тэхён, твой запах сводит с ума.

Что такое двадцать лет для обещания? Тэхён вышел из своего офиса, и совсем случайно наткнулся в картинной галерее на себя... Только на двадцать лет моложе...

Плохое самочувствие, или как танцор охлождал горящие щёки рэпера прохладными ладонями.

Новый ученик по переводу вызывает в Чонгуке слишком много противоречивых чувств. Он кажется ему слишком во всем. — Что за тепличное недоразумение? — шепчет себе под нос Чонгук, стоит ему впервые увидеть новенького, что почти касается своей макушкой проема двери.

У Чонгука есть некоторые секреты, а ещё симпатия к омеге, который дал ему от ворот поворот. Наверное, бессмысленно пытаться завоевать человека, которого ты пугаешь своими особенностями.

В сердце одинокого волчонка, что не играл даже со своими, что-то треснуло: этот маленький лис был таким особенным, единственным в своём роде в его вселенной, ведь другого он не знал. Это напомнило ему о папе, что был самым-самым особенным. А всё особенное нужно ценить.

— Строитель от бога. — не удерживается от язвительной фразочки альфа. — Сколько за мастер-класс берёшь? — А сколько продержишься? Минуту? Две? И снова омега видит эти уставшие глаза. Сказать честно, Тэхёну даже жалко Чонгука... иногда. Да, сначала Ким ненавидел его, потому что нечего тут свои порядки наводить. А потом Тэ начал замечать в альфе достоинства, которые раньше были незаметны его глазу. — Сам-то небось по видео всему учишься. Не подскажешь, где пластыри от мозолей дешевле?

На его длинных ресницах одинаково красиво смотрятся и тени от падающих снежинок, и отблески от мерцающих звезд