с начала курса они почти всегда рядом, но может ли быть у одного из них тайна, которую проще забыть, чем сказать?

По правде говоря, Вил был расстроен. В то время, как он мог казаться таким же очаровывающим безупречным собой для тех, кто был в окружении, Руку было не сложно заметить, что он провел день, находясь в тревожном и отвлеченном состоянии. На самом деле, его настроение только ухудшалось в течение недели, с тех пор, как - по подозрениям Рука - эта очевидно бесполезная Мира осмелилась упомянуть имя некого Нейджа Лебланша в присутствии его Короля Ядов.

Флойд хотел порадовать свою золотую рыбку, но в итоге попал в медпункт.

Риддл соглашается на немного необычную морскую прогулку с Флойдом.

Флойд не может согласиться, но он никогда не скажет этого вслух. Потому что как бы сильно он не был влюблен в Риддла раньше, как бы не восхищался и не восторгался им, они бы не продержались долго. Потому что ему нужна свобода. Ему нравится плыть по течению, не быть обремененным обязательствами и связями. Это глупо, сравнивать свою жизнь с океаном. Но ему кажется, что ничего и никого в своей жизни он не полюбит сильнее глубоких вод и пенистых волн.

– Если бы я навсегда ушёл в море, ты бы пошёл за мной? Ручка останавливается на середине слова, Риддл слегка хмурится, пытаясь понять, правильно ли он всё услышал. Назойливый писк на фоне мешается с датами в голове. Юноша закрывает конспект по истории, не вставая со стула поворачиваясь в сторону кровати.

Если их Азул и будет плакать, то только от удовольствия.

Джейд прекрасно знает, что такое любовь, обожание и жадность. Потому что он любим, и любит. Потому что его обожают, и он обожает в ответ. Потому что до него жадны, и он жаден, как никто.

Маленькие морские детишки.

И если быть прискорбно честным, Рагги вообще всë равно, нравятся ли ему эти девушки или нет, потому что он смотрит лишь на лицо Леоны, когда он кончает. И это правда не так уж плохо — разве что немного… грязно. Оверблот сердца. Или как это называется? Рагги лучше всех знает, что настоящих принцев не существует. [сборник драбблов по леорагги]

Собачий ошейник, отстёгнутый с рукоятки, красуется сейчас на шее Вила. Надевая на него впервые этот ошейник, алхимик отдавал себе отчёт, что теперь пути назад уже не будет. "Щенок", единожды испытавший на себе его действие, больше без этого не сможет. Ибо сладкий яд покорности впитается в кровь, и ему будет не прожить без сеансов алхимика. Без них "щенки" хиреют. Каждому из тех, на кого Круэл надевал ошейник, он время от времени уделяет внимание. Кому-то больше, кому-то меньше...

Азул — способный находить удовлетворение в необходимой жестокости при всей своей нелюбви к жестокости излишней — всегда знает, что Флойд может выдержать.

Захотелось создать сборник коротких зарисовок по пейрингам, которые мне нравятся в данном фандоме. Сборник будет пополняться, зарисовки имеют разный характер и не связанны между собой.

Когда Неж Лебланш впервые ступает в мрачные, тëмные залы Колледжа Ночного Ворона, он ждёт, что все взгляды будут обращены на него. Впрочем, есть одна пара глаз, которая не может его не напрягать, несмотря на всю его опытность и стойкость. Взгляд, от которого некуда спрятаться, которым нельзя насладиться, тот, что изучает его с незнакомой раньше Нежу настойчивостью

Юу всего лишь собиралась пообедать, когда внезапно столкнулась с ребёнком, обратившим столовую Колледжа Ночного Ворона в лёд. Но самым удивительным было то, что он назвал её мамой и оказался похож как на неё, так и на Маллеуса

Они посадили в саду вторую яблоню. Когда-нибудь они вместе сорвут с неё по яблоку. А пока они сидят под ней, плечом у плеча, и мирно спят. Комната Вила находился прямо над садом. Он хотел вырвать яблоню, расколоть её на мелкие щепки.

Ха-ха. Всего лишь записи о работе всей моей жизни. Не хотелось с ним расставаться, вот я и взял. Это личное, поэтому мне было бы неловко сейчас перед всеми его открывать…

Его ждут пышные похороны, гроб, усыпанный цветами, и толпы скорбящих. Рука ждет суд за предательство и казнь. А дальше их адское дежа вю повторится вновь.

Сочтут его героем или злодеем? Уже не важно. Прекраснейший слишком устал проигрывать.

Как облачко дыма, как утренняя роса. Здравствуй и прощай.