Не знали, куда податься ни по отдельности, ни друг с другом. Улица встречала привычным холодом и знакомыми дворами, родители провожали обеспокоенным взглядом, но нигде не получалось остаться надолго, а тем более – осесть, почувствовав наконец свое место. Топтали асфальт беспризорниками этой жизни, вяло подумывая о больших планах в далекой, несбыточной перспективе.

— Ми? — Нет? — Марат ржет, падает лицом на коленки Андрею, ударяется носом о какую-то косточку, задыхается от смеха. /почти бессюжетная зарисовка откуда-то из мира «Уроков английского»

Андрей сел 14-летним советским пацаном, вышел 18-летним чушпаном в совсем другой стране. В этом мире ему снова нужен проводник.

Это как заветная мечта, до которой не можешь дотянуться, но желаешь всем сердцем. Марат сделал всё, чтобы подобраться к ней, ощутить в руках. Только в итоге это стоило им всего.

Вахиту уже давно не двадцать. Одним днем он как-то вспоминает, что у него лучший друг был. Валера Туркин. Турбо его звали. Он посмотрел тогда на настольный календарик, и добрые две минуты пялился в разброс циферок и дней недели. Пытался переварить, что Валера, по идее, уже как лет пять или около того, должен был свой срок отмотать. Сидел и думал, как он там, дебил этот кучерявый.

— ты у меня первый.. не мужик всмысле, а в целом, — говорит тихо, с придыханием. делает акцент на «не мужик», а голос хрипит и звучит так, как-будто валера вот-вот заплачет.

Сугроб, бутылка водки, мокрый от снега свитер, новогодняя ёлочка, гирлянда с оголёнными проводами, щекотка, томный стыд и непозволительно очевидное сравнение.

Несмотря на своё погоняло, Зима зиму не любил. А Валера вот любил, и зиму, и Зиму тоже.

Турбо никогда не сможет ударить Зиму из чистой ярости. Он бьёт лишь из пацанской любви или врага напротив, третьего не дано. А Вахит сейчас и есть то самое «третье», которому нет понятного толкования.

— Слышь, — свистнул как-то Вахит, неспешно затягиваясь краденой сигаретой у двери универсамовского подвала. — Какого цвета у тебя мигалки?

— Турбо! Завязывай, — пресёк его Зима, и у Валеры аж свело скулы. Запал в теле лишь возрастал, а желчь внутри плескалась ядом, и Турбо не мог это контролировать. Мог только крепче сжать кулаки и утащить Вахита за собой от посторонних глаз, чтобы наконец-то всё прояснить.

Просто Турбо и Зима придумывают чёткие погоняла для новобранцев.

Пять раз, когда Турбо и Зима целуются — они оба уверены, что выходит это совершенно случайно.

Пацаны не сосут друг другу члены. Пацаны не суют друг другу пальцы в жопу. А они, вообще-то, со своего возраста самые правильные.

У них кровать одна на двоих. И любовь тоже – одна на двоих.

После посещения видеосалона и просмотра порно-фильма Марата пробило на попиздеть - про девчонок, секс и вот это вот все. Признав свое полное фиаско в умении раскрутить девушку на близость, Марат выдал азартное: "Но хочется же". Что после этого пошло не так, Андрей не понял - но уже несколько минут спустя, как всегда, повелся на очередную провокацию друга, и обнаружил себя держащимся за его член, потому что "чужой рукой ведь прикольней".

—И что это сейчас было? Наконец решается задать вопрос Андрей. Марат и сам не знает. Они оба знают лишь то,что совершенно не против были бы это повторить. —Выяснение того,что не я один тут педик.

Что вытекает из череды случайных встреч и знакомств, спортивного интереса и эгоистичного любопытства? 1988-й. Лучшие друзья, Валера и Андрей, отмечают на даче поступление в институт, когда на соседнем участке Марат и Вахит ярко отмечают дембель. 1988-й. Кирилл Сергеевич оказывается должен большую сумму денег криминальным авторитетам. Суворовы рискуют всё потерять. И Вова знает, чем может помочь семье.

Выпускник иняза по распределению попал учителем в школу, где когда-то сам учился. За четыре года многое изменилось: цвет стен, коллектив, ученики. Стены синие, в коллективе появился молодой и веселый физрук Валерий Туркин, а юные ученики... Не радуют своими посещениями! К одному из прогульщиков Андрей Алексеевич приходит в гости: узнать, в чем же дело. С того момента ученик в него влюбляется. И возраст того не смущает, ведь брат Марата тоже влюблен в омегу себя старше. И счастлив же?

валера думает, что не осталось в нем ничего духовного — только крестик деревянный на груди болтается, хотя пора и его снять.