Многое из 90-х Константин не помнил. Одни говорили, что амнезия, другие, что наркотой мозги сжег. С 98 он к веществам не притрагивался, и к алкоголю тоже, от греха подальше. И знал, что стоять рядом с Юрой, у которого гаечный ключ в руках, опасно. И смотреть в глаза Данису тоже - опасно. Только вот, он не помнит почему.

AU: мир без гомофорбии, омегаверс, города это люди. Девяностые. Московский ещё не окончил школу, но уже имеет значимую роль в группировке с трудом скрывая, что омега. На выпускном он решает признаться своему учителю, Романову, в чувствах, но тот его отвергает. Подростковый максимализм говорит ему, что это однозначно конец его жизни, и он решает уйти в армию и подписать контракт.

Одно из многочисленных криминальных событий из повседневной жизни Росстес 90 годов. В доме завелась крыса — не проблема! Найдем... Скорее АУ, чем нет.

Миша, на самом-то деле, зря переживает — в работе следователя всё на 90% такое же, как у самого Москвы в кабинете: бумажки, справки, протоколы, заныканный в нижнем ящике шкафа плед на случай ночёвки… Об остальных 10% Саша не рассказывает. Этими авантюрами занимается Шура Думский, но Миша с этим типом не знаком. [фанфик на фанфик «Красное солнце», можно читать отдельно как АУ, где у Миши не было безумия, а Саша пошёл в 90е в милицию]

Боже, как он, блять, его ненавидит. Всей душой, до дрожи в руках, до помутнения в глазах. Александр ненавидит Москву. Ненавидит гордую первопрестольную столицу Союза Советских Социалистических Республик. Но, Господи, как же он любил Михаила.

Девяностые годы дались тяжело всем городам России: кто-то стал частью своих ОПГ, кто-то начал принимать запрещенные вещества и алкоголь. Этот период превращает Ростов обратно в Папу, его Мама неизменно рядом, поддерживает все безумие, что переживает город уже даже не в его стране. Краснодар, смотря на это безумие, начинает понимать, что так продолжаться больше не может, что всему есть предел и старается сепарироваться и отдалиться. Но как это сделать, если Донской тянется именно к нему.

Когда столицы, не важно настоящие или бывшие, сходят с ума, то у них краснеют глаза. Но какое было удивление у Саши, когда он увидел что его глаза желтеют (Мой хедканон).

Калининград употребляет наркоту, Волгоград уходит из ОПГ и всё это сложные 90-ые

Гриша: в 90-х все с ума сошли, один я нормальный был. Гриша, когда Вильгельм хочет прострелить кому-то колени: он такой милый, правда?

– Уходи! – грубо прерывает его Костя. – Я не хочу видеть ни тебя, ни Аню. Юра тут же осекается. Сухие губы всё ещё шепчут что-то, брови хмурятся, но руки с дверной ручки не соскальзывают, наконец Юра приходит в себя и отвечает с новой порцией обиды. – Хватит прогонять меня. Объясни, почему “дружить втроём нельзя”? Костя не успевает подумать, подобрать слова. – Да потому что я не дружить хочу! – вырывается вдвдруг помимо его воли. – Неужели за все эти годы ты так ничего и не понял?...

Шура Думской всей душой ненавидит Советский Союз. Его жизнь после революции стала невыносимой: репрессии, война, голод, смерти, страх, отчаяние и снова репрессии. Наркотики перестали приносить радость. Теперь вся надежда только на «Лебединое озеро».

После распада СССР появилось множество сомнений и вопросов, Михаил поехал в Петербург искать ответы, но его там явно не ждут.

90АU! На дворе холодный, промозлый девяносто восьмой год. Юра работает на заводе в две смены, пытается воспитывать маленького Серёжу, который до сих пор толком не восстановился от последствий войны. Татищев уже пару лет не видит Костю, да и не собирается наведоваться к нему в гости. Он ничего о нем не знает и, наверное, это правильно ничего не знать о человеке, который тебя оставил совершенно одного. Да, это правильно...

Засыпая и чувствуя на своей груди слегка колючие кудряшки, а в голове половину бутылки вина, тяжело не согласиться: — И все-таки, я был не прав, Романов ты.

— Кстати, у вас сегодня родительское собрание должно быть в девятнадцать сорок, ох, щас «мать» придёт, ох, каких вы пиздюлей получите, летать будете с одного угла в другой, — в насмешливом тоне проговорил Думский.

- Ты, Костя, конечно, тот еще… человек, но чтобы в банду попасть, в верхушку пролезть, людей направо и налево пачками ложить… Это слишком. Не удивляйся. Слава о Кащее – так себя зовешь? – идет впереди тебя. Столичное отделение предупредило о приезде важной шишки, но я не знал, что это будешь ты, и не думал, что мы встретимся вот так, но теперь… Я найду доказательства и посажу тебя. [90-е Ау, все люди. Юра - капитан милиции, а Костя - авторитет в банде, приехавший в родной город]

Один вечерний бой за право войти в квартиру.

Отклонение от канона, но не серьезное.

Середина 90-х. Страна будто бы провалилась в глубокую яму и, ломая ногти и царапая о мерзлую землю пальцы, стараясь выбраться, но получается плохо. Миша пытается делать все и более для Саши. Лучшие врачи, таблетки, терапии. Все предписания врачей исполняются до мелочей, но он редко когда зайдёт и просто спросит о самочувствии Думского. Он, видимо, хочет вернуть лишь физическую оболочку города, а что там до Саши, так это не важно... Или важно?...

Всё еë страдания начались с расстрела еë семьи сможет-ли Александра Петровна выбраться из этой заподни и сможет-ли она наладить отношения со своей семьи, детьми, родными, друзьями а самое главное с Михаилом?Это нам и предстоит выяснить в этом фанфике