— Озабоченное животное, — подрагивающий голос Итоши срывается в мягкий стон, он не оставляет без внимания диковатые повадки Шидо. Его жёсткие слова — самая ценная похвала и самая желанная награда; нет ничего лучше на свете, чем признание Рином неуправляемой страсти Рюсэя, которую невозможно ни усмирить, ни подчинить. — Но ведь твоё, — усмехается он, греет дыханием ту самую сводящую с ума родинку и прихватывает кожу над ней зубами. Яркий засос Рину очень идёт.

В том, чтобы больно укусить Рюсэя за мочку уха и впиться ногтями в крепкую спину, Итоши себе отказать не в силах. Одобрительное утробное урчание, которым Шидо обдает чувствительное местечко за ухом, гоняет колкие мурашки от покрытого испариной загривка к копчику. Рин томно вздыхает и сжимается сильнее, чувствуя, как широко Шидо разводит его ягодицы и медленно скользит внутрь, явственно давая прочуствовать каждый сантиметр своего члена.

Если бы только Рюсэй мог хоть чем-нибудь помочь, если бы мог облегчить сражающий наповал экстаз, предельно граничащий с мучительным, терзающим душу страданием, но он лишь резче притягивает к себе, Рин чувствует его изумительный член, трущийся меж бедер, и задушенно стонет в подушку, и заводит руку назад, на ощупь впиваясь в волосы Рюсэя мертвой хваткой, и закатывает глаза, с трудом переживая особенно мощный предоргазменный приступ удовольствия.

Рин запрокидывает голову и прикрывает глаза. То, чего он долго и упорно искал, шатаясь по клубам каждую неделю, теперь распирает глубоко внутри, возгоняет от копчика к макушке будоражащий жар, от которого пересыхает во рту. Итоши отчаянно держится за предплечья Шидо, балансируя на мысках кроссовок, сохраняя шаткое равновесие. Он настолько увлекается тем, как туго скользит в нем твердый член, что, забывшись в тесном трении бедер Шидо о голые ягодицы, капает слюной на плитку уборной.

Однажды Рин ввязывается в очень глупый спор.

Шидо твердо решает трахнуть Итоши Рина — капитана футбольной команды их убогого колледжа, держащегося на плаву и выигрывающего гранты исключительно за счет спортсменов. У него смазливое личико и превосходные, по экспертному мнению Шидо, ножки, и он отлично подходит на роль очередного сексуального достижения Рюсэя, дополнительную строчку в его обширном чек-листе. Серьезно, не попытаться укротить эту строптивость и не попробовать затащить неприступного Итоши в свою постель — настоящее кощунство.

Гребаный Рюсэй и его отвратительно сложный характер. Хватает того, что он предпочитает спать абсолютно голым и светить по утрам крепкой задницей, и нет, Рин ничего не имеет против мужских задниц, но смотреть, как на гладкой коже блестят-переливаются светлые, почти прозрачные волоски, ему не очень хочется — ладно, он пиздит, на самом деле. А теперь Шидо еще и мастурбирует самозабвенно, не удосуживаясь уединиться где-нибудь или хотя бы прикрыться одеялом.

Они с Шидо не целуются, они натурально дерутся, Рин оттягивает чужие волосы, стремясь выдрать их к чертовой матери вместе с корнями, Рюсэй в отместку сжимает его задницу до разливающегося по мышцам острого жжения. Чужие наглость и настойчивость сегодня бьют абсолютно все рекорды — Шидо голодным псом срывается с хлипкой цепи, искусывает шею Рина в насыщенную синеву, дергает за пуговицу на брюках, едва не выдирая застежку-молнию.

С неаккуратно размазанной по губам и щеке помадой Рин выглядит невероятно распутно — Шидо с трудом удается сглотнуть густую слюну и собраться, усилием воли подавляя рвущее грудь желание наброситься на него немедленно. Ему кажется, что он готов кончить прямо в штаны, словно спермотоксикозный школьник, лишь от того, как соблазнительно Итоши прикусывает яркую, сочную нижнюю губу, как глядит томно и рассеянно из-под растрепавшейся челки, как призывно дергается кадык над расстегнутым воротом рубашки.

Зрительный контакт в пылу неистового момента с Шидо лучше не устанавливать. Рюсей, оседлавший адреналиновую волну, похож на взбесившуюся псину, выдравшую цепь, которая скорее потащит за собой целую будку в стремлении перегрызть глотку, чем останется на месте, чтобы облаять неугодных.