Позор и доля

«я никуда его не отпущу, никогда. и пусть тысячи вселенных взрываются, разрушаются, выстраивают новый мир — ему всё равно. есть лишь он один — омега, подаривший ему слишком многое, отдавший всего себя».

Давайте представим, что не было 3 лет перерыва.

— Это мой ребёнок? Последовавшая за этим тишина была горячее огня. Лицо Гао Ту помрачнело, челюсти сжались, губы вытянулись в тонкую линию и задрожали, несмотря на все его усилия сохранить самообладание. Он перевёл взгляд на мальчика, а затем снова посмотрел на Вэньлана, и его взгляд был острым, как нож. — Ты неправильно понял, — сказал он хриплым голосом

- Ты омега? - беспомощный хриплый голос Вэнлана кажется чужеродным, он хочет кричать, хочет рвать глотку, пытаясь отыскать зерно правды, но вид испуганного омеги не позволяет ему это сделать. Гао Ту убирает руки от лица и смотрит в пол, он по-детски наивно надеется, что это поможет избежать позора и стыда.

Пропущенные создателями новеллы и сериала сцены сближения Шень Венлана и Гао Ту после финала истории.

он исчез — без объяснений, без прощания, просто растворился, оставив после себя пустоту. А теперь он снова стоит перед ним, тот самый взгляд и слишком знакомое чувство Гао Ту думал, что за это время научился не вспоминать, но одно объятие всё разрушило — слишком тёплое, слишком родное, слишком настоящее. Может, прошлое не вернуть, но, может быть, любовь никогда и не уходила?

— Так в каком костюме, говоришь, ты хочешь пойти? — милая девушка консультант присаживается рядом с ребенком, улыбаясь. — Бетман! В костюме Бетмана! — Леле! — Гао Ту лишь устало закатывает глаза пока Вэньлан прыскает в кулак от смеха.

Вдруг ненавязчивая музыка, шум голосов затихает, и свет под потолком останавливается ярким пятном на середине широкой для одного человека сцене, покрытой чёрным бархатом с мягкими кисточками по бокам. Музыка сменяется на тихую мелодию, постепенными переливами разносящейся по помещению, а на сцене появляется мужчина, весь покрытый белыми, почти траурными одеждами.

— Хорошо, — с облегчением улыбается Вэнлан. — Твой запах... мне нравится. — Но ты же говорил, что ненавидишь его, — опускает глаза Гао Ту. — Да, но не так… Я думал, что никогда не смогу быть с тобой! — Вэнлан резко целует Гао Ту, пытаясь показать свои настоящие чувства.

Веньлан хочет подарить своему ребенку весь мир. Весь мир хочет подарить Веньлану большее. Пейринги тут упоминаются хоть и не мимолетом, но не являются основой сюжета, если вы читаете ради них - фанфик не для вас.

— Точно ничего не забыли? Документы, провода, договор... Гао Ту дергает супруга за рукав, привлекая внимание. Улыбается привычно мягко, кивая на водительское сидение. — Договор аренды на оба домика, зарядные устройства, запасные зарядные устройства, запас еды на минимум пять дней с тем учетом, что дети будут хорошо питаться на свежем воздухе, теплые свитера и все-все-все. Я все проверил, господин Шэнь. Мы можем ехать.

Когда Вэньлан пригласил его в поездку на снегоходах в какие-то девственные леса, Гао Ту сильно сомневался в благоразумности этой затеи. Но Вэньлан настаивал, что это безопасно, и они там будут не одни, а с его друзьями. А-Цин уговаривала его съездить развеяться. И Гао Ту согласился. Как оказалось, на свою голову. Развеяться по итогу захотелось лишь по ветру.

— Что понравится Гао Ту? — спрашивает Вэньлан у Чан Ю, бегая взглядом по сияющим оленям. Обмотать Хуа Юна гирляндой и различий почти не будет. Он хмыкает себе под нос. — Откуда мне знать. Помощник из Чан Ю такой себе. [сборник из небольших работ для челленджа, не связанных между собой ничем, кроме новогодней тематики]

— Ты все это спланировал? Ты забеременел от меня, чтобы получить денег? Гао Ту смотрит на него нечитаемым взглядом. В нем нет ни черта, кроме испуга. Ни одного внятного ответа.

От маленькой лжи не будет большого вреда. Гао Ту повторяет себе это тысячи раз по кругу. Уверенный, что они с Вэньланом вряд ли когда-нибудь будут настолько близки, чтобы это имело значение. Но сезоны сменяют друг друга, годы идут один за одним, а их связь лишь крепнет. И ложь Гао Ту, оставаясь такой же незначительной, тяжелеет день ото дня. Однажды это всё рухнет.

Со временем ко всему привыкаешь. Так же, как привыкаешь перерабатывать. Как привыкаешь к ингибиторам. Как привыкаешь улыбаться мягко и уверенно на неудобные вопросы. Так же привыкаешь и к постоянной тошноте, просыпающейся с тобой по утрам, поднимающейся изнутри мятыми горькими лепестками, забивающими горло. Это почти навык, этим почти можно гордиться. Если бы не одна загвоздка: у бет не может быть ханахаки.

А что, если вместо слов: «Моя Омега беременна» — как он тысячу раз репетировал перед зеркалом, чтобы сказать это Шэнь Вэньлану при подаче заявления об отставке, Гао Ту скажет совсем другое?

К грядущей сделкой с государством V, Шэнь Вэньлан нужен с ясным разумом и готовый к переговорам, но, вот незадача, у него неделю назад окончательно уволился его идеальный секретарь. Хуа Юна это не устраивает.

Шэнь Вэньлан заболел, к счастью,Гао Ту оказался рядом и позаботился о нëм