Только сейчас Боря заметил, что у кареты скорой помощи они стояли не одни: в машине, укутавшись в плед, сидела, потряхиваясь, красивая девушка и держала Кислова за руку, пока тот мягко поглаживал её ладонь большим пальцем.

да, у хенка палёный трешер. мне так нравится

О ночи, которая изменила их представление друг о друге, традиционных ночных посиделках и седативном.

а потом понимает, что башкой тронулся — мозг совсем атрофировался от наркоты. какой один на один, какой вместе, какой хенк.

Подкатывать к Кисе — себе дороже. В этом Хэнк убедился, и не раз. Однако он всё равно пытается. Не зря.

когда хэнк собирался на вечеринку, он, честно, не планировал совершать глупостей.

— Как? Как ты можешь любить меня? Я буквально избил тебя ни за что — говорит Кислов, а Хэнк лишь садится, шипя от боли и смотрит так нежно, что сердце Кисы на миг останавливается — Как видишь, могу. Я тебя, дурака, любого люблю. И бьющего мне ебало, и обкуренного, и трезвого, и грустного, и весёлого, любого.

Оглядываясь назад, честно, я о многом сожалею.

Киса к холодной стене жмётся, как к матери. Хочется прижаться к тёплому телу Хэнка, да только не может. Гена что-то пиздит, совсем не вовремя просовывает в руку самокрутку и шепчет сбоку: "Обкуренный–это состояние души". А Киса уже бежит со всех ног к берегу.

Его тянет к Ваньке словно мотылька к фонарному столбу с ярко пылающим светом за стеклом. А мотыльки, как известно, живут совсем недолго. Обжигаются и умирают. У Хенка крылья уже подпалены, он так близок к смерти, что даже поэтичный Мел удивился бы потоку его мыслей.

1×4 // - Мы вместе должны держаться, - Гена оглядывает обоих, - друг за друга, а вы из-за какой-то херни поубивать готовы. Короче, блять, посидите подумайте. // Примирение Кисы и Хэнка после дуэли.

киса любит жестокость, а нежности нахер шлёт, потому что не баба какая-то

Хэнк не знает как дошло до того, что он стоит на коленях и выжидающе смотрит на Кису. Хотя нет он определённо знает, ведь Киса обдолбан не меньше.

пути из неисповедимых и сто раз не проходимых расставленных паутин, и всё бросить бы, только вот я бросаю всё наугад, но выходит наоборот [или о том, как боря влюбляется, но ничего с этим не делает, а киса его целует]

- Вань, что происходит?- спрашивает Хенк, подходя ближе, и не отпуская руку. - Тебя ебёт?- выплёвывает Ваня и тут же жалеет, видя потухший взгляд напротив.

– Ну показывай, Джоконда, – сказал Хэнк, немного сбитый с толку. Молчащий Киса – это было что-то из разряда фантастики. – Тебя подменили инопланетяне? Ты заболел? – он даже потянулся потрогать кисин лоб, но тот закатил глаза и отпихнул руку. Киса утащил его на кровать, сел напротив и, вскинув подбородок гордо, высунул язык. Посередине красовался небольшой металлический шарик.

- Давай, бей или скажи блять за что ты так ко мне относишься? Что я тебе сделал плохого? - кричал Боря, готовясь принимать удары. Киса подряд глаза и столкнулся с его взглядом. Зрачки расширены, дыхание сбито, а носы почти соприкасаются. - Блять, да за то, что ты существуешь,- прохрипел Киса.

Хэнку пиздец нравится такой Киса, нравится, когда он маску еблана злого сбрасывает с себя, когда таким комфортным становится, когда волнуется за него.

— Смотри на меня, — раздаётся хриплый голос Бори, пуская мурашки по и без того обессиленному телу. Ваня отрицательно качает головой, предпринимая неудачную попытку сомкнуть дрожащие от возбуждения ножки, прикрыться и перестать, блять, выглядеть как последняя шлюха.

Самый нервный момент в жизни Кисы - когда он дуло пистолета на Хэнка наводит. По его желанию. Теплое прикосновение к коже почти сразу же улетучивается, а пара глаз прожигают его. Боря голову вниз наклонил, исподлобья глядя на друга с жалостью. Да, именно это видел в тот момент Ваня. Он нервно дышит, дуло пистолета прижимая к чужому лбу, будто проверяя, реален ли стоящий напротив. Понимает, что одним выстрелом троих сразу убить не сможет, а вот первый в неком ряду смертников точно погибнет.