Антон спустя несколько лет возвращается в тот самый гараж. Встречая своего бывшего одноклассника, по которому душа выла все эти годы.

Раздевалка школы хранит небольшой секрет двух парней. Каждую пятницу они ведут особую игру, изматывая друг друга прикосновениями, из которых с щелчком замка испаряется даже намёк на невинность.

После похода в дом Полины, Антон встречает Рому по дороге домой. Пятифан держит в руках нож, и настроен весьма серьезно. Однако, Антон даже не подозревает, в каком именно смысле.

Антон никогда не понимал как Пятифанов это делает. Его цепкий взгляд будто меняет сознание Петрова и тот, даже ничего не спросив, идёт за ним. Он замечал такое за собой пару раз и это пугало. И в то же время чем, то манило. Было в этом что-то привлекательное

— Жаль, что все кончилось, — прошептал Рома. — Жаль, что мы не успели… всего. — Ничего не кончилось, — сурово сказал Антон. — Пока мы вместе, ничего не кончилось.

Голова была пустая, да и он не особо имел желание о чем то беседовать с Пятифаном после того вечера. И чувство такое было, будто подсказывало, что не нужно идти туда, а наоборот надо было остаться с Полиной. Но Антон не слушал себя, он знал, что могут быть не самые лучшие последствия. Понимал, что если не сейчас, то потом Рома перехватит его где нибудь ещё. Думал, что лучше покончить с этим сразу.

Я просто хотел побыть в тишине, нарисовать новый портрет и успокоиться. Так почему же этот парень снова переворачивают мою жизнь вверх дном?

После всех пережитых событий, последнее, что могло напугать Антона — это кризис ориентации.

Рома всегда удивлялся, что у Антона такие милые руки. Будто зайчьи. Пушистые. В холодном и мрачном лесу это тепло казалось чем-то почти нереальным. Может быть, именно ради него стоило терпеть тьму и шорохи за окном — потому что рядом были эти ладони, осторожно цеплявшиеся за него, как будто боялись отпустить

Рому как в воду окунули. Он оглянулся на голос. Шапка спорт. Кто бы мог подумать.

Свои чувства он признал ещё в десятом классе, правда как это вышло он не понимал до сих пор. Но когда при виде Ромы у него подкашивались ноги, дрожали колени и сердце замирало он быстро догонял, что же повлияло на такую резкую смену его любви.

Видоизменённая концовка пятого эпизода под названием «Тени прошлого».

Антон тут только потому, что мама сказала. Рома просто нашел ещё один способ прятаться от батеньки, нихуя серьёзного, если эту пародию на «музыкалку» как-то можно назвать серьёзной деятельностью. Мозги не ебут и спасибо. Правда, актовый украсить помочь все жё надо. Зато с Тохой, хуль! Однако, решимость свою иногда стоит придерживать. Не сейчас только.

Солнце хуярит нещадно. Хотя, это особо не мешает. В сарай старый ввалились задыхаясь – то ли потому, что пробежали считай марафон, то ли из-за смеха. От матраса этого старого пружины в спину давят. Дешёвый и сердитый массаж. Деревенский, в общем. Тихо так. Казалось бы, жизнь кипит за сухими досками, но блять... Слишком близко. Почему бы не попытать удачу? Ну, может, не откажет?

— Насрать уже на всё это. Мы в блядском лесу посреди ночи, где, наверное, бродит маньяк. — Рома придвинулся ближе, мазнув носом по щеке. Я прикрыл глаза, чувствуя запах сигарет, одеколона и проклятого мяса. — Если мы умрём этой ночью, Тох, я хочу успеть кое-что сделать.

Звонок с последнего урока звучал как долгожданная свобода. Гомон противного скрипа отодвигаемых стульев раздался в унисон. Антон не спеша складывал учебники в рюкзак. Мысли его были далеко — не в учебниках, а в предвкушении вечера, от которого в животе порхали тревожные бабочки.

... начал было шёпотом орать Антон, но его приглушил пристальный взгляд друга. — Ром? – Рома вдруг притих, посмотрел на парня оценивающе. — Ты чего? — смутился Антон. — Да вот, я сюда тебя притащил, чтоб нас никто не донимал, но теперь мне кажется у меня другие приоритеты... — он шагнул ближе, и Антон почувствовал, как спина упёрлась в холодную бетонную стену.

— Не бойся, — тихо прошептал Рома, и его голос был лаской и проклятием одновременно. Его палец, холодный, как мрамор, коснулся еще кровоточащей раны на шее Антона. Прикосновение вызвало не боль, а странное успокоение, будто лед прижигает раскаленную сталь. — Это же я.

На что способно человеческое отчаяние? Может ли оно заставить вернуться в кошмар и вытащить оттуда того, кто считался мертвым, потерявшим человеческую личину? Что, если мрак уже окутал чужую волю? Антону нужно всего лишь проверить эту теорию.

Я чувствовал, как в его паху нарастает возбуждение, и, прижавшись ближе, попытался стянуть с того брюки. К моему разочарованию, Рома отстранился, оставив меня в недоумении. — В чём дело? — Я хочу попробовать кое-что новое.