С раннего детства аль-Хайтам испытывает кем-то навязанное чувство вины, что все сильнее оплетает его шею, шипами царапает нежную кожу и с особым рвением душит. Так себе удовольствие, от которого невозможно избавиться.

Кавех всегда мечтал учиться на Кшахреваре, но его родители решили иначе. Полностью игнорируя его таланты, они настояли на том, что единственный сын должен продолжить династию химиков. Пребывая в постоянной фрустрации, Кавех находит единственную отдушину во встречах со случайными людьми, с которыми употребляет и которых называет друзьями. И только до скрежета в зубах прямолинейный сосед заставляет задуматься о том, что можно следовать по совсем иному пути.

Масла в огонь также подливают и комментарии - шипперские, осуждающие, любопытные - любые, они выпытывают, «а что же там с твоим Хайтамом?», будто Кавеху его всучили в руки, насильно присвоив.

Аль-Хайтам проснулся среди ночи и случайно услышал то, чего не должен был...

Потеря любящей семьи, банкротство — одна за другой неудачи гнут шею юного светоча Кшахревара, вот-вот готовые сломить его некогда полный сил пылких дух. Возникший на пороге таверны некогда близкий человек делит идущую крахом жизнь Кавеха на «‎до» и «‎после». События сменяют друг друга, и один-единственный шаг отделяет Дендро Архонта от долгожданного спасения. Но чей таинственный голос начинает слышать аль-Хайтам, допустив в своём плане роковую ошибку?

Они ходят вместе в столовую каждый день и встречаются на перерывах между парами в коридорах университета. Кавех показывает ему новые рисунки и чертежи, а Аль-Хайтам рассказывает про мертвые языки. И кажется, Кавеху теперь даже нравится ходить в универ. В столовой все еще невкусный суп, но теперь это совсем не важно.

Железная логика разбивалась об упертое почти детское Кавеха – «Мечта». Он безжалостно ломал реальность. Он был одновременно Великим и Никем: архитектором без дома, идеалистом без гроша в кармане. Он вызывал восхищение и трепет, словно призывно раскрытая книга на неизвестном древнем языке. [[Работа про каноничное развитие отношений. Главы от лица Хайтама и Кавеха]]

Райская птица, принесённая в жертву соколу, не может смириться с участью, уготованной ей судьбой. История о недопониманиях, жестоких нравах, переосмыслении и (не)много – о любви.

Когда Кавех истерично прибегает к Хайтаму посреди ночи с криками о том, что на кухне что-то шуршит, тот только раздраженно вздыхает и говорит, что это просто кошка. А потом вспоминает, что что кошки в их доме никогда не было.

У Аль-Хайтама сломались слуховые аппараты, поэтому Кавех идет с ним в качестве переводчика.

Аль-Хайтам считает, что их бэнд есть Луна. Есть звездное небо ночью. Кавех ему кажется солнцем – Кавех иной породы и абсолютно не вписывается; нет смысла принимать его – как бы сильно они не нуждались в саксофонисте. Со временем он, правда, всё меньше уверен в своей теории – и меняет её из раза в раз; а Кавех как-то слишком успешно ведет их вперед. Это непонятно. //джаз-бэнд ау. Хайтам – пианист с любовью к ежевике

Сдвинув нежную цветочную завесу, окунитесь в пару дней из жизни вошедших в гармонию дендро-мужей.

Кавех прыснул в кулак, хитро улыбнулся, поставил колено на стул между ног Хайтама, горячо прошептал на ухо: «Хорошо, мой дорогой исполняющий обязанности Верховного Мудреца. Если увидишь, что я сплю в твоей футболке и с пером у кончиков волос, можешь делать со мной всё, что пожелаешь». А потом вскочил, помахал рукой и удалился, оставив сидеть с эрекцией и ворохом сомнительных материалов про сексуальные фетиши.

Аль-Хайтаму не свойственно выставлять важные для себя вещи всем на обозрение, поэтому записная книжка, которую Кавех во время уборки обнаруживает в кабинете секретаря, просто не может не привлечь внимание архитектора. Приглушив назойливый голос совести, он решается взглянуть на написанное «всего одним глазком», но находит нечто действительно неожиданное: калейдоскоп своих же образов, навеки запечатлённых в словах и строках.

Меньше всего аль-Хайтам ожидал обнаружить на художественной выставке портрет самого себя в эстетике древнего Сумеру. И уж тем более не предполагал, какие чувства и воспоминания всколыхнёт в душе картина и образ её художника-солнца, с которым они явно (точно?) раньше не были знакомы. Но Кавех спрашивает: "Ты веришь в реинкарнацию?" и стойкому, полагающемуся на логику и доказательства рассудку приходится пройти долгий путь, чтобы ответить на этот вопрос.

Кавех сглотнул. Вот так и начинаются хорроры. Машина сломалась, связь на трассе не ловила, а ночь стремительно вступала в свои права. Он застрял прямо посреди пустынной дороги. До Сумеру час езды, а в округе нет ничего, кроме большого двухэтажного дома с высоким забором.

В результате несчастного случая аль-Хайтам получил травму головы, которая повлияла на его память. Теперь он искренне верит, что его отношения с Кавехом гораздо глубже и значимее, чем просто соседские.

«Это просто странное совпадение, разве нет? Что Эхсан появлялся почти каждый раз, как Кавех выходил из дома? Три раза — это не так уж много. «Наверное, я просто накручиваю себя», — сказал себе Кавех. Вопросы — лишь способ поддержать невинную беседу. За ними не было никакого злого умысла. Кавех разволновался из-за пустяка». Кавех сталкивается с неожиданной проблемой из-за бывшего младшекурсника.

Он помнит мальчика-солнце, протянувшего ему руку в библиотеке. Он помнит яркого, амбициозного юношу, что был готов постоять за свои идеалы горой. Он помнит состоявшегося гения и мастера своего дела, заявившего о себе на весь Тейват. Аль-Хайтам помнит именно такого Кавеха. Таким, каким он и должен быть.

Когда живешь вместе с другим мужчиной, всегда будут проблемы с личным пространством. Даже если тебе кажется, что ты надежно скрываешься. Или Пять раз, когда Кавех и аль-Хайтам ловили друг друга за дрочкой и один раз, когда решили, что рука помощи не помешает.