— Я бы хотел провести с вами ночь. Лучше — несколько ночей. Вот и всё. Лань Сичэнь всё сказал и от облегчения не смог сдержать улыбку. Муть и тьма в душе чуть колыхнулись, впустив в себя солнечный луч надежды.

Цзян Чэн любил контроль. Во всех сферах своей жизни - бизнес, семья, отношения. Он не терпел несовершенства. Про таких обычно говорят: "Женаты на своей работе". Но было кое-что, выбивающее его из привычной колеи. Эбеново-чёрные волосы. Глаза цвета виски. Запах сандала. Цзян Чэн ненавидел терять контроль. Но потерял в тот момент, когда увидел его.

История о том, что даже у самых стойких может закончиться терпение. И вот тут остается либо бежать, либо расслабиться и получить свое удовольствие

Укрываясь от шторма поздно ночью, Цзян Чэн находит компанию в лице странного человека, который, кажется, не хочет его видеть.

— Видел бы ты себя, Цзян Чен. Такой красивый. Такой сильный. Ты великолепен. Твоя стать и твоя энергия. Ты прекрасное дикое животное, и нет ничего, что я желал бы больше, чем приручить тебя.

— Не отводи взгляд от зеркала, Цзян Чен.

— Такой вкусный, Цзян Чен. Так бы и съел целиком. — Язык Лань Сиченя скользит по истерзанной коже, Ваньин дрожит, и старший чувствует эту дрожь в своих руках. — Хочу поглотить тебя.

Потому что Лань Сичень не шутил, когда говорил, что обожает Цзян Чена с головы до ног

Ох уж этот глава ордена Цзян, все превращает в турнир.

Ходят легенды, что однажды глава ордена Цзян выиграл кое в каком соревновании. И он готов (готов ли?) взять положенный ему приз.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Лань Сичэнь. — Я пришёл, потому что ты не отвечал на мои письма, — заявил Цзян Чэн, усаживаясь напротив Лань Хуаня. — Да, потому что я нахожусь в уединении, — раздражённо ответил Лань Сичэнь. — А я твой муж! — воскликнул Цзян Чэн. — Или ты забыл об этом?

— Какого хуя, Вэй Ин? — усталость в Цзян Чэне перевесила агрессию. — Что ты делаешь в моей квартире среди ночи? — Похищаю мужа брата моего мужа, — беззаботно щебечет Вэй Усянь и в мгновение оказывается рядом, сковывая наручниками оторопевшего брата.

Лань Сичень так часто призывал своего неугомонного зятя и его супруга быть потише и не тревожить священной тишины Облачных Глубин непристойными звуками...

В этом доме, в уединённых покоях Лань Хуань был просто его мужчиной, его парой, тем, кто делил с Цзян Чэном постель и трапезы, смеялся с ним и над ним же подшучивал, и это никогда не было обидно. Казалось, Лань Хуаню доставляло удовольствие видеть, как Цзян Чэн с яростным упорством продолжал управлять своим орденом так, будто готовился к новой войне, а наедине превращался в молодого мужчину, наслаждавшегося близостью с любимым человеком.

Лань Сичэня пригласили на праздник в Юньмэн Цзян, дабы глава клана ощутил настоящий вкус праздника и веселья. Что ж, повеселился мужчина знатно, спору нет

Ланям нельзя пить. Вообще. Ибо последствия может и будут несколько приятными, но явно неконтролируемыми.

Уставший и злой на всё и всех вокруг Цзян Чен, нашёл идеального собеседника в Лань Си Чене, всё также находящемся в уединение. Тот же, непременно захотел помочь приятелю и научить его самому простому и сложному искусству - расслаблению.

Цзян Чэн желал быть сильнее этого, не идти на поводу у инстинктов и не поддаваться им. И, как бы он не хотел, колени всё же дрожали как раньше, когда Сичэнь оказывался так же близко к нему, касался волос, целовал и ласкал кожу. — Я всегда смотрел на тебя так. С самого первого дня, — шёпотом. Так интимно и будоражище, что Цзян Чэн пожелал сбежать. Или заплакать. Или сбежать, а потом заплакать в своих пустых холодных покоях, как ребёнок.

Цзян Чэн ожидал, что ужин с родителями будет так себе, но не ожидал, что достигнет отметки отвратительно, когда к ним до кучи присоединится его тайный любовник и его консервативный до мозга костей дядюшка. Господи, где он так нагрешил?!

«Забавно! » Усмехнулся про себя Лань Сичень. Его появлению удивляются сегодня все. И может, это его повеселило, если бы не сегодняшние обстоятельства...