В похоронном настроении все возвращаются в отель, где в одном из залов устроен банкет, с накрытым столом и охлаждающимся шампанским в ведёрках со льдом. — Я прошу прощения за нашу настойчивость, — говорит Намджун, когда мемберы расселись по местам в тишине. — Вероятно, всё слегка вышло из-под контроля. Мы лишь хотели, чтобы вы тоже были счастливы... Но у вас, очевидно, свой путь.

Сборник

Мин Юнги считает, что Пак Чимин — его самый лучший друг. Пак Чимин считает, что Мин Юнги просто самый лучший. И не его.

Джин задаёт только один вопрос: — Счастлив?

Пальцы стремительно порхают по виртуальной клавиатуре и тягуче медленно забираются за ворот футболки Чимина, оглаживая ключицу. Чимин млеет. Намджун, со своей высоты наблюдая за ними, переводит вопросительный взгляд на Сокджина, тот передаёт его Хосоку, Хо смотрит на Тэхёна, Тэ — гипнотизирует пожёвывающего пирсинг Чонгука.

Иногда, чтобы увидеть свою истинную красоту, нужно позволить другому человеку стать твоим зеркалом.

Чимин — владелец кофейни, где все напитки подают с печеньем в форме зверей. Юнги — художник, который приходит каждый день в одно и то же время и упорно заказывает американо без всего. Чимин не оставляет надежды заставить угрюмого посетителя попробовать его печенье, пока не замечает, что тот рисует его самого.

Он пришёл просто посмотреть, как Юнги моется. Никто не предупреждал, что подглядывание может закончиться изнутри. Подглядывание - грех. А наказание - Юнги.

Он лежал на полу, открытый, готовый, дрожащий от собственной непониманной похоти. Он не знал, как это началось. Только знал — Юнги вошёл. Глубоко. Точно. Как в собственную вещь. Это история о том, как тело сдаёт позиции раньше, чем разум. О том, как ласка — это медленное подчинение, и как мужчина может войти в мужчину так, что от имени останется только шёпот.

После концерта Чимин не нуждается в аплодисментах. Ему нужно только одно — быть разорванным тем, чей голос может уничтожать тишину. И Юнги говорит с ним. — Фанаты расстроятся, если ты сорвешь голос, — шепчет Юнги ему в ухо, облизывая мочку, пока пальцы крутятся внутри с хлюпающим звуком. — Побереги связки, а то я не смогу объяснить, что ты их порвал, пока я вытрахивал из тебя твою сущность.

Я приду... в костюме кошечки… — томно сообщает по телефону секретарь своему боссу… — Знаешь?.. Такой сексуальной, развратной кисы... В чулочках, в кружеве и готовой для своего кота… Юнги нервно поправляет галстук. Вернее не поправляет, а ослабляет, потому что дышать становится сложнее раз в десять… — Только попробуй… — выдавливает предупреждение Юнги. — Уже… - в телефоне раздаются гудки оборванного сигнала... - Блять...

- Не омега, а одни сплошные расстройства. Одевайся, едем домой, я потом еще с тобой поговорю, не при посторонних. И Чимин впервые в жизни не знал, как себя вести. Сердце делало в груди кульбиты, словно встрепенувшаяся птица. Глава Мин может быть и таким?

Пак Чимин, самый популярный айдол Кореи, получает смертельные угрозы от одержимого сталкера. Однако всё выходит из-под контроля, когда он нанимает Мин Юнги, бывшего агента секретной службы, в качестве своего телохранителя и влюбляется в него.

Если бы Чимину сказали, что к лету ему отсосет его немой репетитор по математике, то он бы не поверил. Но некоторые вещи лучше держать в секрете, верно?

Резюмируя, жизнь Чимина переворачивается с ног на голову, когда его сосед Мин Юнги входит в их комнату через окно.

Один - суровый и холодный капитан пиратов, жизнь которого - бурное море и набеги, другой - дерзкий и авантюрный воришка на суше. Две стихии - море и песок, две философии - инь и ян, и что делать, если сила притяжения сильнее разума и обстоятельств?! Юнмины - основной пейринг, остальные - фоном!

Нахуй чувства, не позволяй им взять контроль (друзья с привилегиями AU)

Чимин прожил жизнь как ведьма, а после смерти для перерождение выбрал образ демона «Кровавой Мэри». Всегда найдутся идиоты, которые захотят призвать её в шутку, но он придёт по настоящему и заберёт душу по своим правилам.

Иметь дракона-раба довольно опасно: известно ведь, что вместо крови у них по венам лава течёт, вместо сердец — осколки большого светила небесного, а вместо радужек глаз — жидкое золото, в то время как в вертикальных зрачках застыла вечная ненависть к человеческой расе. Драконов пытались менять, подавить, подчинить. Но никто никогда не пытался их… полюбить.

Юнги ненавидит Пак Чимина и убежден, что нет ничего плохого в ненависти к кому-то. Но ненависть к своей паре, что видит отражения твоих мыслей на своем теле — совершенно другое дело. au, в которой некоторые мысли соулмейтов друг о друге имеют свойство временно отражаться на их телах в виде надписей.