Стараниями Хуа Чэна Се Лянь начинает чувствовать себя красивым и желанным и решается на отчаянный шаг.

(продолжение 121 главы) - Гэгэ, - шепчет Хуа Чэн с тревогой. - С тобой все в порядке? Ты поранился? "Если бы всё было так просто", - думает Се Лянь слегка истерично.

Хуа Чэн теряет память и просыпается в одной постели с Его Высочеством.

Се Лянь уже не знает, как намекнуть своему парню, что в постели с ним можно быть немного... пожёстче.

После смерти Вэй Усяня Лань Ванцзи начинает молиться всевозможным богам. Одним из них оказывается Хуа Чэн.

Будучи смертным наследным принцем Сяньлэ, Се Лянь получил страшное предсказание о своем будущем браке: ему суждено было жить в роскоши в качестве невесты великого и могущественного демона, обладающего достаточной силой, чтобы сотрясти сами Небеса! Восемьсот лет спустя Хуа Чэн - великий и могущественный демон - угрожает напасть на Небеса во главе своей демонической армии, если ему не отдадут руку Се Ляня в течение трех дней.

Се Лянь узнаёт об интересных свойствах демонического праха и решает применить новые знания на практике. Ведь как бы Его Высочество это не отрицал, он любит эксперименты в постели.

Генерал Сюаньчжэнь покоряет генерала Наньяна (в женском облике)

Се Лянь хотел научить Хуа Чэна каллиграфии и случайно сел ему на лицо.

Чудесное подношение лежало на алтаре, полностью готовое оказаться во власти своего Бога...

Бог, закованный в цепи, подвергается "бесчеловечным пыткам" в плену у Князя демонов...

POV Хуа Чэна в период первого сезона дунхуа / первой половины первого тома TW смотрите метки

За свои неисчислимые грехи Небесный Император Цзюнь У уничтожен трижды вознёсшимся богом Хуа Ченом. Хотя событие то было шокирующим для всех, время не терпело – Небеса нуждались в новом правителе, который мог бы своей силой поддерживать их и направлять. Выбор неумолимо пал на победителя прошлого Императора. Спустя год после восхождения Хуа Чена на трон по свету пронеслась следующая весть, немыслимая доколе. Небесный Император… сыграл свадьбу с непревзойдённым демоном.

Хуа Чэн и представить раньше не смел, что утро может быть таким добрым.

Это очень странно — впервые за восемьсот лет проснуться и осознать, что ты больше не влюблён. Хуа Чэн ощутил привкус новой реальности на кончике языка ещё до того, как открыл глаза. Даже воздух казался иным: спёртым, странно пахнущим. Не открывая глаз, он проверил, всё ли в порядке с его прочими чувствами и мыслями, и не нашёл никаких отклонений. За исключением одного… Впервые за восемьсот лет он подумал о Се Ляне и ничего не почувствовал.

Хэ Сюань начинает кашлять так яростно, что на секунду Се Лянь решает, что это Хэ Сюань является тем, кого придавило, по ощущениям, половиной скалы, а не он сам. Как только он пытается привстать, боль пронзает все его тело. Болезненный стон вырывается из него, и потому Хэ Сюань прижимает его к полу снова. Он оставляет руку на его плече, напоминая: «Оставайся лежа, данься, чертов идиот» или: Се Лянь и Хэ Сюань застряли вместе в пещере, и Се Лянь не перестает говорить расстраивающие вещи

Се Лянь устал; он стар и слаб. Каждый раз в отсутствие Хуа Чэна он копает яму и держит её в секрете, потому что точно знает — Хуа Чэн поймёт, что это такое.

Се Лянь целует то, что Хуа Чэн ненавидит больше всего – его пустующую глазницу. Хуа Чэн осознает, что обладание Се Лянем – его самая огромная удача.

Перед глазами мелькает мальчик с перебинтованным глазом в лазарете императорского дворца, на вопрос Се Ляня, почему он не хочет снять повязки, ответивший лишь одно слово. Уродливый. И этот самый мальчик, выросший в умопомрачительно прекрасного сильного мужчину, отточивший собственную показную самовлюбленность до безупречности, так что глупому наивному Се Ляню не могло и в голову прийти, что когда-то может вновь услышать из этих уст это треклятое слово... он сейчас замер в его руках.

-Гэгэ, почему ты так не любишь прикосновения? -Я грязный Сань Лань, оскверненный, если ты хочешь уйти, я пойму.