Юджи просматривает фотографии, которые сделала Нобара, и замечает, что на общих снимках Мегуми постоянно следит за ним. Тогда Юджи пытается выяснить, в чём дело, и приходит к трём версиям.

Фушигуро прекрасно знает, что такое ритуалы в работе мага. Но для него это понятие приравнивается к ежедневной рутине. Её составная часть – Юджи Итадори. В любое время суток тот оказывается вовлечен в ритуалы. Только вот вечером что-то идёт не по плану

Юджи узнаёт, на что похож ад. Мегуми кое-что понимает. Они оба унесут это с собой в могилу.

Побитый Мегуми и настырный Юджи, желающий ему помочь.

В то время как Юджи заливался прерывистым смехом, ответной улыбки, которую он так отчаянно хотел увидеть на лице Фушигуро, так и не появилось. «Бьюсь об заклад, его смех звучал бы так же красиво, как он выглядит. Хочу это услышать».

Мегуми не был готов к тому, что однажды Юджи начнёт подкатывать к нему глупыми фразочками из интернета. Юджи, кажется, не был готов к этому тоже.

[после 268 главы!] — Мне будет одиноко без тебя, Фушигуро. Слова сказаны так мягко. Они наполнены непролитыми слезами и неизмеримой печалью. Но это не жалость. Даже близко к этому нет. Они обращены к другому Мегуми, более невинному, у которого было больше надежды. Тому, кто верил, что может что-то изменить. Тому, кто не хотел умирать. У Мегуми наконец-то, наконец-то появился выбор.

-Потому что ты, очевидно, не можешь! Подняв подбородок, Юджи в свою очередь пронзает Фушигуро вызывающим взглядом. Он напрягает волю, чтобы его голос не дрогнул при следующих словах. Ты не можешь любить убийцу, Фушигуро.

Тоджи закатил глаза. - Просто скажи ему, что ты чувствуешь, я не растил труса. - Ты вообще меня не растил, - напомнил ему Мегуми. Мегуми преследовали. Не призрак его прошлого, а настоящий призрак. Дух его умершего отца. Или: у Мегуми одновременно появляется ведомый и отец.

"типаж итадори юджи- высокие блондинки с большой попой. " рост шамана сто семьдесят пять сантиметров (пять футов и восемь дюймов, если такая шкала измерений поможет ему выглядеть выше). бедра достигают восьмидесяти шести в обхвате. а иссиня-черные волосы закрывают ему обзор на весь мир. ах, ну и да. несмотря на женское имя, мегуми фушигуро является парнем. au: ханахаки, в котором фушигуро невзаимно влюблен в своего первого лучшего друга.

Он помнит, как тогда смеялся Юджи. Он помнит его последнюю улыбку перед тем, как Сукуна убил его, он видел сердце своего друга в его же руках. Мегуми не глуп: он знает, чем всё это должно закончиться. Но вместе с тем Мегуми влюблён: а значит, он необратимо слеп. Или: Юджи целует Мегуми когда думает, что тот спит, но это оказывается не так.

Юджи выполнил свой долг. Можно выдохнуть и попытаться восстановить дыхание, но грудная клетка снова начинает ходить ходуном, сердце ломает ребра с каждым сокращением, когда взор попадает на Мегуми. Он лежит в позе эмбриона на осколках выбитых окон. Стекло врезается в мертвенно-прозрачную кожу, не вызывая никакой даже легкой реакции сдвинуться, прекратить издевательства над собой

Он жив. Юджи повторяет это себе изо дня в день, из ночи в ночь. Он верит в это. Он хочет в это верить.

Письмо в руках Мегуми дрожит, и он поднимает взгляд на Нобару. Девушка не говорит ничего, но они оба всё понимают. Им остаётся делать вид, что всё будет как прежде.

Кажется, Юджи сидел под дверью соседа уже битый час, ожидая его возвращения – причем непонятно откуда, вот что действительно интересно.

«— В-вылижи.» В обычном состоянии Мегуми бы переспросил, уточнил, точно ли Юджи понимает значение слов, ведь он объяснял человеку, насколько сакральный смысл это несёт и что следует за этим, но сейчас ему одним словом снесло голову. Ему дали прямое разрешение. Из горла вырывается тихий рык.

Он никогда и никому не расскажет об этом.

Нерадивый ребёнок. Фушигуро видит эту неутешительную картину на протяжении нескольких недель и уже вполне успел сделать выводы о том, почему Юджи изо дня в день предпочитает смотреть телевизор в гостиной общежития до того момента, пока организм не отключится от переутомления. Надо было с этим срочно что-то делать.

Каково это — знать, что дорогой тебе человек слишком хрупок, чтобы доверить ему своё сердце?

— Интересно, — издевательски ухмыльнулся Годжо, — Фушигуро, как тебя зовут? Мегуми вложил во взгляд столько яда, сколько он мог найти в себе в данный момент. Какой мудак. Лицо Итадори стало задумчивым. — Мне кажется, я никогда не слышал твоего имени. А если и было, то я, ну, вроде как забыл. Будь тупым. Мегуми выпалил первый ответ, который пришел ему в голову. — У меня его нет.