Мысль о том, чтобы управлять двумя энергичными девочками, не говоря уже о подготовке к мировому турне, казалась ему непреодолимой задачей. Он уже мог представить себе эту сцену: вокруг него кипит бурная деятельность, его дочери снуют туда–сюда по его рабочему месту, их невинная болтовня сводит на нет все шансы на полноценную запись. "Мне повезет, если я выживу сегодня", - проворчал он.

— Я помню, как впервые увидел тебя спустя много месяцев после тех разговоров. Ты был таким смущенным и растерянным, искал поддержки и утешения. Я подумал, что ты милый. Настолько милый, что хотелось бы тебе помочь. — Увидел? Но где? — Все еще не понимал Чимин. — На твоей новой работе, — мягко улыбаясь и не отпуская руку омеги, отметил Юнги. — Но я не менял компанию, — недоумевал Чимин. — Все верно. Это произойдет через пару месяцев. Я рассказываю тебе о нашей будущей встрече.

— Скажи мне, моя скромная прелесть, что это за хуйня из-под коня? Прогулка в парке, встретить рассвет, посадить дерево… Это всё, конечно, безумно мило и трогательно, но блять, Тэ, серьёзно? Смотря в глаза старухе с косой, ты будешь вспоминать, как в парке гулял? А где пункт «Выпить текилы из пупка горячего стриптизёра»? Или «Уехать в другой город и провести там незабываемую ночь с незнакомцем в президентском люксе»? «Слетать в Париж и целоваться до утра с горячим французом под Эйфелевой башней»?

У Чонгука не жизнь, а американские горки, но он вроде бы справляется и выдерживает всё достойно. Грех сдаваться, особенно тогда, когда эти самые горки раскачивает Пак Чимин со своей злорадной улыбочкой.

Мин Юнги — гениальный архитектор, который строит здания-крепости и прячется за бетонными стенами собственного одиночества. Пак Чимин — хаотичный арт-критик с розовыми волосами, который врывается в его жизнь через общую стену многоэтажки. Между ними — тонкая грань профессиональной вражды и личного пространства. Сможет ли Чимин доказать, что даже в самом холодном бетоне есть место для жизни, или Юнги так и останется заложником своих идеальных чертежей?

«Я был хорошим. Я слушался пап. Иногда не очень, но я старался. Я хочу красную машинку. И если можно… пожалуйста… ещё мне братика, чтобы я с ним играл».

Всё решает один удар кием. Их ночь — это ритуал: зелёное сукно, звон льда в бокале, заведомо предрешённый исход. Чимин знает, что самый сладкий выигрыш пахнет кожей, торфяным виски и звучит как шёпот победителя у него за спиной: «Думаешь, это всё?» Проиграй партию, чтобы выиграть всё остальное.

Что делать, если вы уже три года в браке и ваш муж начал от вас отстраняться и именно в тот момент, когда вы набрали парочку лишних килограмм? au, где Чимин заметил неправильные цифры на весах и потухший взгляд Юнги.

Эта история о том, как одна ночь в году становится важнее всех кубков мира. Когда страх быть разоблачённым отступает перед страхом потерять единственного человека, который видит тебя настоящим. И о том, что даже самые высокие стены рушатся, когда двое решают, что больше не хотят быть просто соперниками. Но что делать, когда одной ночи становится катастрофически мало? И хватит ли им смелости переписать правила игры, где на кону стоит не просто победа, а их общее будущее?

Вы тоже делали это?

"С любимыми не расставайтесь. Всей кровью прорастайте в них. И каждый раз навек прощайтесь, Когда уходите на миг..."

Ну какой Новый год без салата оливье? А какой оливье без горошка? Правильно - никакой!!! Нет горошка, нет оливье. История о том, как Чимин послал сынишку Зайчонка к Тэхёну за горошком, а Зайчонок и горошек принёс, и папе судьбу устроил. Вот не зря говорят, что желание, загаданное в Новый год, сбывается, а детское, особенно. Интересно, какое желание загадает в этом году Зайчонок?

— Что насчёт любовной истории? А знаешь что, напиши сказку про любовь, Юнги. — Чимин в это время смотрел в окно на падающие снежинки, но видел не их, а отражение профиля писателя. — Напиши сказку про Снежную королеву, как она превратила сердце красивого принца в ледышку. Ледяное сердце. Как тебе идея?

Юнги пошел на отчаянный шаг для спасения своих людей в суровую зиму. Он предложил переговоры стае Паков, надеясь выторговать себе право на охоту на их территориях. Его предупреждали, что все это – гиблое дело, Пак ни за что на свете не уступит свои угодья какому-то мальчишке с гор, но открывшееся обстоятельство вывело переговоры на новый уровень, где главным предметом торгов стал незаконнорожденный сын – омега Пак Чимин.

Чонгук смотрит на скульптурный румяный профиль и думает, что, кажется, идея фиктивной помолвки с омегой была ошибкой. Потому что то, как неожиданно ускоряется собственный сердечный ритм после каждого вдоха чужого феромона, абсолютно не вписывается в план и жизнь Чонгука. Это ведь просто давно знакомый официант Тэхён, верно?

Вы чувствовали себя когда-то преданными?

Куда бежать, когда сердце разбито? Только в город детства.

— Что я скажу ему? — прошептал Юнги в пустоту зала. — «Здравствуй, я тот самый принц, который смотрел из окна, пока тебя уводили в кандалах»? Он представил взгляд Чимина — не тот, из детства, полный света, а нынешний. Взгляд человека, который познал голод, изгнание и горечь потери. Юнги стало физически тошно. Быть императором легко, когда объектом твоей воли были абстрактные «подданные». Но столкнуться лицом к лицу с живым свидетельством своего позора было почти невыносимо.

Юнги замер. А затем его словно прорвало. — Чё?.. Да вы тут все, по ходу, ебанутые! — выпалил он, окончательно теряя самообладание. — Я говорил Джину, что тут одни дегенераты сидят и херню народу в уши льют. Не нужно им, значит, полезное изобретение. Если вы, вон… кабачки в жопу пихаете… — он резко выдохнул, уже не пытаясь сдерживаться. — Я теперь понимаю, почему вокруг столько ебнувшихся омег! Ну не бывает у альф члена размером с кабачок!

Волк влюбляется однажды и навсегда.