– Не сочти за грубость, но ты сам как идеальная жена, – Флинс скудно и кратко усмехается, пока Иллуги от возмущения вспыхивает, словно щелчком зажжённый фонарь. – На помощь примчался, накормил, заботишься. Обо мне, признаться честно, раньше так никто не волновался, – он смотрит на Иллуги своими странными глазами, мигая разок, словно загадочный кладбищенский кот. – Спасибо.

Иллуги хотел лишь немного контроля.

Кто бы знал, что идеальность Флинса может сыграть с ним злую шутку.

«Когда-то они трахались так, что шторма обрушивались на Тейват, а горы раскалывались и крошились на части.»

Тело Иллуги испещрено шрамами. Флинс не знает, в чем дело – но отвести взгляда просто не может. Каждая полоска, каждый розоватый участок рваной формы. Сильные руки, искалеченные десятками сражений; спина, усеянная старыми и более свежими рубцами; плечи и часть шеи, обычно скрытые под одеждой и открывающиеся ему в такие сокровенные мгновения.

Только сейчас Иллуги подметил, что что-то было не так. Флинс выглядел необычно для себя: слишком откровенно или, лучше сказать, оголённо...

— Соловушка, что случилось? В глазах Иллуги заблестела влага, но, боясь пролить хоть каплю, он часто заморгал, запрокидывая голову наверх. Руками обхватил свои ноги, и будто пытался сделаться в разы меньше, чем есть на самом деле; сжаться до размера песчинки, которой неважно каким жестоким может быть мир, потому что под чужими ногами её никто не заметит, а значит не сделает больно.

Варка встречается со своим Архонтом после долгого отсутствия.

После возвращения в Мондштадт, Варка решает прогуляться в одиночку по местам своей родины, но позже обычная прогулка превратилась в нечто большее...

Чжун Ли хмыкает, скользя пальцами по обнажённой спине, вдоль хребта, и Тарталье кажется, он сейчас ему всё нахрен сломает. Тарталья благоговейно дрожит от этой мысли.

Иллуги в белом? Нет, белое ему не очень идёт, слишком холодно. Может, в тёмно-синем? Как море ночью, как его глаза, когда он очень злится. Или в серебристом - под цвет волос? | Или пять раз, когда Кирилл пытается сделать предложение Иллуги, и один раз, когда у него почти получается.

— …должен напомнить, мне и самому эти встречи приносят исключительное удовольствие. И я нахожу нечто интригующее в том, как каждый раз ты ищешь что-то новое, чтобы добиться моего восхищения. Иллуги молится о том, чтобы его мозг, затуманенный огненной водой и подплавленный тягучей речью, наконец сообразил, как перевести разговор в другое, менее смущающее русло – а никак не додумывать всяких… — …но попробовать тебя, молодой господин, стало бы для меня великой честью.

Языки сизого огня тянутся к его коже ровно так же, как человек тянется к другому человеку — за близостью.

Пьяно подперев голову, Варка смотрит, как красавчик-рыцарь самозабвенно целуется со смазливым фокусником, который сегодня давал представление, и краем глаза замечает, как угрожающе поднимается из-за стола Ризли, начальник фонтейновской тюрьмы, с которым пришёл этот самый фокусник. Видимо, собирается втащить рыцарю за такую дерзость. Ха-ха, да, туда его! А, подождите, это же его замкомандир! С сожалением отставляя кружку, Варка спешит спасти Ризли от Лоэна.

Внутри у Магистра всё начинало снова разгораться, предчувствуя надвигающуюся лавину под названием «Лоэн», которая захлестнёт его с головой. Хуже, чем цунами; хуже, чем извержение вулкана; хуже, чем землетрясение — лучше всего земного и ужаснее всего небесного.

Магистр Варка не ругается… Хотя нет, конечно, обычно ругается. Кроет матом весь лагерь только так. Но с пятым отрядом экспедиционного корпуса Ордо Фавониус подобное не прокатывает. Особенно с вице-капитаном Лоэном не прокатывает

Лоэна многие пытались взять, кто комплиментами, кто уговорами, кто демонстрацией силы, но, похоже, не так-то легко попасть в его маленькие фетиши.