Сейчас мне почти 25, а тебе навечно 19.

серёжа акумов в его сознании был как те с виду серьёзные ребята, которым скоро сдавать зно; и они стоят на линейке первого сентября, шутят между собой, и пахнет от них так по-взрослому, по-особенному... и кир, уже совсем не маленький, спокойно сжимающий в руке букет, испытывает желание подойти. он может подойти. и он это сделает.

Мир, в котором всё кажется слишком странным.. заставляет присмотреться к окружающим

songfic - история, собранная вокруг трека. строки песни вплетены в текст, как пульс и паузы, задавая ритм, настроение и то, что нельзя сказать напрямую. в этом рассказе таким треком становится METAMORPHOSIS 3

я верил каждый день, что у него получится переехать в новую страну. я верил, что я вновь его обниму, вновь посидим на хатах у друг друга, посмотрим какой нибудь странный фильм. верил и верю. он всё ещё подливал масло в огонь, говорил мне, что он приедет завтра в шутку, каждый день я ждал это завтра.

Летом можно получить то, чего практически нельзя ни в одно другое время года — реальный отдых. Ведь именно в этот сезон и появляется ассоциация с отпуском и каникулами, тех, кто представляют дачу или просто спокойствие от рутины много, но ещё больше людей хотят поехать на море летом и познать дзен с помощью звуков волн, криков детей и «свежая кукуруза!» и всего подобного, что должно раздражать по-хорошему, но сейчас так всё равно, ты наконец свободен от гнетущей атмосферы своей жизни.

Уже был вечер, только уличные фонари освещали дорогу — без них была бы темень. Серёжа садится на лавку и достаёт сигареты, сразу же протягивая одну другу. Без вопросов согласившись он садится рядом доставая зажигалку и сначала подпаливает его сигарету.

Акума навсегда запомнит первый день снега.

Наверное, это слишком развратно и унизительно для бедного Серёжи, который совсем не думал о том, что отношения с трепетным романтиком могут обернуться вот в это. Кажется, единственное, что удерживает его на земле, так это чужие руки на худенькой талии.

долгожданная встреча, три года разлуки, и два человека, которые не могут друг без друга

воссоединение спустя три года разлуки, болезнь и будапешт.

Да, тут везде бензин, и я пахну Запах как на автозаправке

— Серёга! — Кир бросился через толпу, расталкивая всех ему ненужных, всех лица замылились, они все перечёркнуты, ему не вспомнить ни одно из них: ни подписчика, с которым фотографировался, ни охранников на входе, ни тех, кто проходил рядом и тыкал в него пальцем на пидорскую внешность, ни тех, кто были очень давно в его жизни — всё перечисленное совсем неважно, когда есть черты лица, которые мечтал увидеть больше, чем Феррари или Бугатти Шерон, вещи меняются за деньги, а Акума — до смерти.

– хватит спать, у тебя на лице следы от подушки, – я ничего не слышал, просто упал на диван, утягивая за собой кира. утягивая за собой решение всех проблем, утягивая единственное утешение в свою мокрую от пота постель, прижимаясь к пушистым волосам щекой, зарываясь в них руками и тяжело дыша.

Акума не смог ничего ответить. Мозг отказывался складывать картинку. Курсед был в Польше. Или в Сербии? В одном из тех городов, названия которых он ставил под своими фотографиями в тг: улыбка, бокал, красивая машина на заднем плане. Далёкий, успешный, чужой. — Я не проездом, — Курсед шагнул через порог сам, без приглашения, принеся с собой запах мороза, дорожной пыли и чего-то знакомого — смесь старой кожи и электронки, которую он курил всегда. — Вспомнил, что у меня остался один отшельник.

«– Никогда, – слово вырвалось автоматически, когда он крепко взял его лицо в свои ладони и притянул для глубокого поцелуя, значащего больше, чем простые слова о любви. Он знал, что всё это обман, что это когда-то всё равно закончится, и был уверен, что Акума тоже об этом в курсе. До определенного момента.» История о двух одиноких душах, к счастью встретивших друг друга. Титаник жизни потопит их на дно, вопрос в том, сможет ли кто-то всплыть наружу?

Курсед и слова обмолвить не успевает, как Серëжа занимает одно из свободных мест, глушит двигатель, выключает свет фар и разворачивается к нему, вжимаясь в губы настойчивым поцелуем. От мысли о том, как всего минут пятнадцать назад Акума носом воротил, говорил что-то о неприятном запахе алкоголя и ломался, словно в их первый раз, становится смешно.

-знаешь, кир. — сидя на нём, слегка сжимая его ногу своими двумя, держа его одной рукой за лицо, я решил наконец ему во всём признаться. признаться в том, что с самого начала я полюбил его.