К чему приводят кошмарные сны и совместные ночевки. Просто зарисовка про то, что подростки милые, когда влюбляются, а особенно Мегуми Фушигуро.

— Но если сенсей плохо себя чувствует, то мы должны о нём позаботиться, разве нет? — в сомнении сказал Юджи, самый светлый ребенок на свете. — Лучше добить, чтоб не мучался. — промычал устало Сугуру и поднялся с места, чтобы развести лекарство. Сбоку согласно закивала Нобара.

Фушигуро остается лишь кусать дрожащие губы и выводить чертовы символы, но черные линии ни в какую не желают складываться в иероглифы, растекаясь вольными дорожками по тетрадному листку. Итадори там, под столом, делает какую-то невообразимую штуку со своим горлом, и стук падающей ручки заглушается резким стоном.

[АУ в каноне.] Проблема крылась в широком вороте домашнего свитера, вернее в том, что этот домашний свитер скрывал и показывал. Показывал он маленькую кромку рисунков, очевидно украшавших кожу Мегуми. А скрывал всё остальное, не давая Итадори разглядеть то, что интересовало.

С кляпом во рту ему спокойнее.

Годжо-сенсей не пользуется папкой "Скрытые" в галерее, хотя стоило бы

Ты активировал Необъятную Бездну, чтобы мы поцеловались?

Кровать Мегуми стала ещё и кроватью Сатору.

Влюбиться в своего учителя — это проблема. Влюбиться в своего учителя, не сознавая собственных чувств, — это катастрофа. >School AU, в котором Сатору — школьный учитель истории, а Мегуми — его ученик, не питающий великой любви к гуманитарным предметам и к истории в частности.

– Если ты хочешь таскать вещички своего бойфренда, – Мегуми чуть не стошнило, – стоит просто попросить. Знаешь, у меня даже есть идея… Все худшее и сумасшедшее в жизни Мегуми Фушигуро начиналось с идей Годжо Сатору. Он точно пожалеет.

- Говорят, если встретить человека возле цветущих ликорисов, вы больше никогда не увидитесь… - прошептал он слова, обернувшиеся волной мурашек, которая то ли от тепла, коснувшегося шеи, то ли от смысла услышанного, наполненного печалью, пронеслась по всему телу, добравшись до кончиков пальцев ног, и вернулась эхом обратно.

- Ты... хочешь попробовать? - тёмные глаза неуверенно посмотрели на сидящего в позе лотоса Инумаки. Матовые металлические браслеты, лежащие по середине кровати между парнями, вызывали определённую долю смущения, что сразу же отразилось на щеках молодого мага. Он никогда не задумывался об экспериментах в постели, отдавая предпочтение классическому нежному сексу в силу своей скромности, и уж точно не ожидал такого предложения от своего тихого однокурсника...

До рассвета оставалось много часов, и Мегуми Фушигуро ещё никогда в жизни так сильно не хотел просто уснуть — провалиться в счастливое небытие, где его сознание было бы занято кошмарами, а не тем, как поудобнее лечь, чтобы меньше болела голова, или как вдохнуть три раза подряд и не зайтись в приступе кашля.

— Никогда не видела, чтобы Мегуми так часто трогал кого-нибудь, — замечает Маки-семпай.

- Это что, блин, такое? – с сомнительным видом спрашивает Фушигуро, тыкая кисточкой в розовую массу в миске.

Последнее, чего ждал Сугуру, когда отправлялся собирать конфеты с дочками — оказаться на пороге своего бывшего. У которого, к тому же, двое детей.

- Ты ведь справишься завтра, верно?

У Сатору Годжо нет слабостей? Какая чушь.

Краткая история о том, как Гето Сугуру слегка облажался. – Ты правда любишь меня? – Я… – начинает Сугуру, но поджимает губы и тяжело вздыхает, замолкнув на полуслове. Только спустя пару секунд, очевидно, ушедших на принятие поражения, он добавляет: – Да, к сожалению. – Я делаю тебе минет, – с откровенной угрозой напоминает Сатору.

Юта слышит её шаги и вздрагивает, напрягается, как струна, пока сердце отбивает барабанный ритм. Они не виделись слишком долго - почти достаточно, чтобы забыть о тех чувствах, что вспыхнули между ними перед его отъездом. Ключевое слово - почти.