Сатору Годжо было суждено стать звездой с самого детства. Сугуру Гето было суждено стать никем, словно луна при свете дня, но ему это нравилось. И в прошлом, и в настоящем они были слишком разными, чтобы быть вместе, и слишком любили друг друга, чтобы навсегда расстаться. Судьба не раз сводила их, и об этом знал весь интернет. Они всегда были и будут сенсацией — так сможет ли Гето смириться с тем, что и его имя украшает первые страницы мировых СМИ?

Сатору отчаянно нуждается в массаже, так к кому же лучше обратиться, как не к знаменитому массажисту Сугуру, который по счастливой случайности является его лучшим другом, в которого он влюблён уже более десяти лет?

Его озябшие пальцы были созданы для того, чтобы так чувственно и нетерпеливо сжимать ткань рубашки своего (м)учителя на необъятной широте его плеч. Черт.

Годжо и Нанами на выступлении местных рок-групп, и Годжо очарован красивым гитаристом одной из них.

И Сатору душу дьяволу не нужно продавать, чтобы оказаться с ним рядом: ведь дьявол и есть Сугуру, и как он смотрит на него через блики на очках, как слегка тянет уголок губ вверх, а пальцы — к манжету рубашки Годжо. Чтобы цепко ухватиться, пока никто не видит.

— Так тебя научить целоваться, Сатору? — произносит чужое имя на выдохе. Годжо краснеет ещё больше, хотя кажется, куда ещё, и отпихивает смеющегося Гето со своего пути. — Придурок, — уже больше автоматически выдаёт он, выходя за дверь. Ещё есть шанс успеть хотя бы на часть занятия, а Сугуру пусть тут остаётся. Хоть целуется сам с собой, хоть дрочит, хоть… Да хоть что.

Сугуру жил преисполненным ненавистью к прихожанам и тянущим за собой грех за нарушение данных им однажды обетов. Гето, с потаенными в задворках сознания грезами, не верил в Божью милость и высшее духовное, пока его преследовало эхо из сновидений и караулил слушающий читаемые им молитвы нечестивый в темных очках.

Вновь и вновь оказываться в его кабинете, покоях, мрачных коридорах подземной обители — месте его жительства. Взывать к себе — нарушать все мыслимые и немыслимые правила, пугая бедняжек херувимчиков, боящихся даже хлопнуть крошками-крылышками в присутствии самого Темнейшего. Слышащих, какие звуки грёбаный Дьявол вытрахивает из их Божества.

...а сердца испытывает Господь. [Притч 17:3]

Сатору уверен, что все ошибки юности, вроде пирсинга, надо пережить в тинейджерстве. И потому, пришедшая прямо на рабочем совещании, идея кажется авантюрой. Мотнуться в обеденный перерыв в ближайший тату-салон и вернуться в офис к следующему собранию. Однако некоторые ошибки юности лучше оставить на десерт себе взрослому.

У Сатору есть миллион причин, почему ему это нужно. Но только одна верная, чтобы заставить Сугуру отпустить себя и потерять контроль.

Сатору оценивающе осматривает мужчину, сомневаясь в том, что вот этот вот тип был действительно так хорош, но всё равно протягивает ладонь, смотря на него поверх тёмных очков: — Годжо Сатору, ваш лучший клиент. — Гето Сугуру, ваш лучший тренер. //AU: Сугуру — индивидуальный тренер тренажёрного зала

То, что йога — полнейшая херня, Сугуру понял буквально с первого занятия, когда молодой парнишка без труда сначала легко сложился в такую асану, что казалось, у него отсутствует как минимум половина нужных для жизнедеятельности органов и костей. Либо у него вообще не было позвоночника. К удивлению, пожилые тетушки смогли повторить за преподавателем, пока Гето выбрал просто сидеть на коврике и наблюдать.

Сатору не просто проблемный мальчик, он — ходячая катастрофа, гремучая смесь яда, спеси и подросткового максимализма в худшем его проявлении. Но что-то в Сугуру есть такое, что способно подчинить и поставить на колени любого — то ли дело в его холодном, строгом взгляде, то ли в ледяном тоне его голоса, то ли в манере преподавания. «Умница, Сатору» слетает с его уст, и Годжо теряет последние остатки своей мнимой гордости между чужих ног.

Сатору, вообще-то, не из робкого десятка. Он уверенный в себе, смелый и исключительно харизматичный наглец. Даже когда мама кричит в трубку, что пора домой. Даже когда Сугуру вылизывает его изнутри и ласково называет послушным мальчиком. И вовсе он не смущается, понятно?

— Проблема в том, Годжо, — начинает он, по мере того как его рука скользит по чужому бедру вверх — это незамысловатое касание заставляет Сатору разом выпустить весь воздух из легких. — Что если я накажу тебя вот так, — его ладонь накрывает область, где находится чужой пах, и сжимает полувставший член, — то ты останешься доволен. Суть наказания заключается в обратном, не находишь?

Сатору стонет в чужой рот, когда рука Сугуру сжимает его задницу — грубо, пошло, без намека на нежность. Ведь между ними не может быть никакой любви. Есть только безумное желание друг друга разрушить. ghostface!au, где Сугуру — одержимый сталкер, а Сатору — его главная жертва.

про свободу, кокаин, два миллиона баксов и адреналин. или au, где сатору грабит банк, а сугуру мечтает о мексике.

Они только вернулись с миссии: Сугуру сдерживает нервный вздох, пока колени Годжо протирают деревянный пол в коридоре общежития. Сугуру думает, что «детка» звучит не так уж и плохо, если речь идёт о Сатору.

кровь течёт из разбитого носа по подбородку, красит зубы розоватым, под глазами уже наливается багрово-красным гематома, а сука опускается на колени и улыбается.