Он продавал чужие секреты, притворяясь пустоголовой игрушкой. Его новая цель — холодный альфа Хван Хёнджин. Казалось бы, лёгкая добыча. Но Феликс и не подозревал, что сам давно стал разменной монетой в чужой игре, где ставка — его собственная душа.

По статистике, 99% кроликов мечтают о сексе 24/7. Феликс — тот самый 1%, который во время течки мечтает только о терафлю и покое. Но стоило на горизонте появиться Хёнджину — лису с неприлично пушистым хвостом и манией чистоты, как «грипп» внезапно обернулся чем-то очень горячим. Кажется, антибиотики тут впервые омеге не помогут.

Если его спросят, как он докатился до такой жизни, Феликс сможет разве что плечами пожать, но ответит он вряд ли — рот занят. С членом по гланды вообще не распиздишься особо, а когда твою задницу таранит второй (точная копия первого, но об этом чуть позже), то тут из всех звуков остаётся только мычание, да и то едва ли назовёшь членораздельным. Такой вот каламбур в стенах Выручай-комнаты.

То, что однажды он будет ехать в неизвестном направлении, связанным и с мешком на голове, было лишь вопросом времени.

— При таком раскладе нас скорее всего поставят как раз против Сто сорок третьей школы, а там твой Феликс выебет подачами. — С хера ли он мой? И с хера ли он выебет, блядь?! Хёнджин недовольно скалится. В голове резонирует заебавшее «твой Феликс» и желание ещё раз — чтобы парни уяснили и запомнили наконец — рявкнуть, что Феликс ни хрена не его. Феликс — своя собственная сука, которая, даже учась с ними в параллели в одной школе, выступает за волейбольную команду другой.

— Не встаёт на веснушки?!! Так и сказал?! Переживающий за лучшего друга Джисон вопил так, что его было слышно далеко за пределами комнаты общежития Университета Дружбы Магических и Потусторонних Сущностей. — Так и сказал, — бормотал Феликс, нервно покручивая длинную фиолетовую прядь свободной рукой. — А ещё: «Котик, прости, но ты такой тощий, что будь ты хоть последним девственником на земле, я бы к тебе не притронулся».

...сидя на тридцатом, стремящемся к провалу собеседовании, Хван Хёнджин готовился к грядущему унижению и размышлял, как здорово могла сложиться его карьера, если бы его треклятая сверхспособность была самую малость иной. Вырубать террористов силой мысли? Вводить страдающих от боли пациентов в бессознанку прикосновением руки? Заставлять преступников падать ниц одним лишь взглядом? А может, лучше... — …членом? - поперхнулся HR. - Я не ослышался, ваша способность — отключать людей членом?

Хёнджин и Феликс, очевидно, совершенно не подходят друг другу, но тем интереснее их свести. Да, Чан?

Во время круиза Феликс, невидимый для мира рецессивный омега, ищет выход из серой жизни. Жажда близости стала спусковым крючком для катастрофы: если бы омега получил секс без обязательств, то, возможно, монстр так бы и оставался спящим. Теперь же гиперопекающему хёну, как и всем пассажирам, предстоит выжить, а Феликсу — напоследок решить, что хуже: быть незаметным или навлечь смертоносное внимание.

Давным-давно наследного принца эльфов выкрали из дворца с целью наживы, но мальчишка сбежал. Семья долгие годы искала его, но так и не смогла найти. Отец погиб от горя. И вот спустя столько времени случайный торговец принёс весть: видел в центре города у фонтанов похожего по описанию парня. На поиски вновь отправляются следопыты. И один из них правда находит юного эльфа, только вот... тот понятия не имеет о своём происхождении. А в процессе убеждения следопыт влюбляется в принца. Что делать?

Хенджину пять, когда он понимает, что жизнь несправедливая штука и нужно уметь подстраиваться. Пока не встречает Феликса.

Все началось с расставания. Так просто и понятно. Феликс любил Хенджина. Хенджин не любил Феликса. Ему надоело. Он ушел. Ничего в сердце не отозвалось, когда в теплых карих глазах дрожал хрусталь слез, а веснушчатые щеки и кончик вздернутого носа горели алыми некрасивыми пятнами. Хенджин понимал, что его все ещё любят. Только этой любви на двоих не хватило. Пришлось просто отпустить, чтобы дать ему шанс найти нормальную пару. Хенджин думал, что это конец их истории, но он глубоко ошибался.

Это больше похоже на код или шифр, дурацкий пароль как в детских играх. Розыгрыш, в конце-то концов. Потому что сложно представить себе человека в здравом уме, способного сказать при первой встрече: "Отсоси потом проси". // или АУ, где у соулмейтов незадолго до встречи появляется тату с первой фразой их истинного

У Ли Феликса плохой характер, проблемы с веществами и коллекция уволенных телохранителей. У Хван Хёнджина — ПТСР после горячих точек, тело в татуировках и иммунитет к чужим капризам. Когда Феликс понимает, что обычные методы не работают, он решает ударить по «слабому месту» — профессионализму Хёнджина. Но игра в соблазнение быстро выходит из-под контроля, когда выясняется, что у железного телохранителя тоже есть предел терпения. И этот предел пахнет старой болью и животным инстинктом альфы.

— Покрутись… // Крутится. Исполнительный. Хёнджину такие нравится. Красуется. Тонкая талия, острые ключицы — смотри, не порежься. Мальчик-идеал, что не знает своей цены. Вчера стримил контру, сегодня дрочит за бабки перед той же фронталкой.

Он был альфой, который мечтал принадлежать другому альфе. В мире, где всё разложено по полочкам, для него не было места. Пока в один прекрасный день парень его мечты не решил, что с него хватит игр.

Хенджин кусает его своими небольшими клыками, лишь слегка прокусывая кожу и чувствуя слабый вкус металла на языке. Это дурманит не хуже запаха. Феликсом восхищаются издалека, шлют ему дорогие подарки и приглашения, но как только подходят ближе – теряют интерес. Он привлекает внешностью, но отсутствие запаха заставляет остальных отводить глаза. Всех остальных, даже других бет. Хенджин ненавидит эту несправедливость и упивается ею – Феликс принадлежит только ему, так давно, так глубоко.

Что он мог дать такому взрослому, классному и самому ахуенному на свете Хёнджину? Хуй собачий, да дырку от бублика.

У них было всего несколько минут, чтобы успеть.

Феликс был хорошим полицейским. Потом стал плохим. В итоге — никакущим. Феликс устал работать и выживать в мире, где преступники выглядят честнее коллег, а единственный, кто ещё говорит с ним по-человечески, — криминальный авторитет с манерами джентльмена и сомнительными пристрастиями.