‎— У тебя колодка немного другая, — пробормотал Петр, поправляя положение лезвия на ботинке. — Но если чуть сместить... Дай-ка ногу. ‎ ‎Илья замер. Предложение было диким. Абсудным. Невозможным. Лезвия и коньки — это святое. Личное. Ни один фигурист в здравом уме не даст их сопернику просто так. Ни один фигурист в здравом уме не предложит помочь. ‎ ‎А Петя предложил.

Илья совершенно точно не ревнует, но Влада с его предложениями уверенно нахуй посылает.

Они целовались долго, без спешки. Спешить было некуда, просто потому что последний вечер и потому что хочется, и потому что завтра будет пауза длиной в семь недель и надо взять с собой что-то настоящее. Что-то стоящее, что будет поддерживать все эти семь недель.

Отель, красное вино и мирно сопящий любимый под боком. Что может быть лучше? Они тоже считают, что это верх блаженства.

«И ради этого я готовился два часа?» — думал Илья, глядя в спину Петра, который уже сорок минут обсуждал с Владом тактику в новой игре. Чулки холодили кожу, терпение подходило к концу, и в ход пошла запрещённая техника: одна фотография в сторис для близких друзей.

До чемпионата мира — три дня. До течки — меньше. Илья привык контролировать своё тело, но сейчас оно выходит из-под контроля. Таблетки, врачи, страх навсегда потерять карьеру — и Петр, который просто сидит рядом и рассказывает о жирных бананах.

Они встретились на заключительном этапе Всероссийской олимпиады по информатике. Петр — альфа, который живёт кодом на C++ и таскает ноутбук-монстр, способный скомпилировать любой код. Илья — омега, который пишет на Python, верит в эстетику кода. Их поселили в одну комнату. По ошибке. Такого просто не может быть.

Илья Малинин уверен, что делает правильно, когда отправляет парню сообщение «Нам нужно расстаться», готовый сдаться. Только вот русские никогда не сдаются, поэтому Гуменник летит к своему парню через океан, чтобы лично разобраться в причинах, только плюсом к примирению их ждёт разговор и знакомство с родителями Ильи. И всё бы ничего, но его родителями оказываются Илья Розанов и Шейн Холландер, которые тоже проходили подобное двадцать лет назад и не очень рады повторению их судьбы.

— Это нечестно! — Жизнь вообще нечестная штука. Особенно к тем, кто игнорирует своего парня полчаса после такой долгой разлуки. Или ночь, когда бороться приходится не за Олимпийскую медаль, а за внимание любимого человека.

Пётр уже успел убрать телефон на тумбочку, выключить верхний свет и остаться только при мягком свете лампы у кровати. За окном ночь стала ещё плотнее: почти два часа ночи, редкие машины внизу, тишина. Он почти закрыл глаза, когда экран вспыхнул входящий звонок. **Ильюша...**

Немного болезни, любви и уюта.

Болеть — отвратительно. Забитый нос, ломота в суставах, озноб и кашель переносятся намного легче, когда рядом есть нужный человек и его забота.

Петя покупает билеты, почти не думая. Через несколько часов он уже летит в Прагу. Илья об этом не знает.

Семейные конфликты и к каким подвигам они могут привести.

Как рассказать родителям о своём парне, когда ты сам мужского пола? Всё просто: это возможно, если твои родители тоже геи.

Судьба - противная, хитрая и любящая посмеяться над этим миром особа. Это известно всем. Но когда Шейн застаёт своего сына, целующимся с русским фигуристом, в неприметном баре Милана, он понимает, каково это, когда судьба выбирает в игрушки именно тебя. "Если он действительно наш ребёнок, то в ближайший час он приведёт жениха сюда на знакомство с родителями". И это единственное в чём Шейн абсолютно уверен. (Статус "завершён", но главы буду добавлять. Все связаны между собой.)

Семейство Розановых, их сын Илья и его парень Пётр.

Илья Розанов, бывший чемпион и отец юного фигуриста Ильи Малинина, возвращается на Олимпиаду, на которой однажды с треском провалился. Теперь его сын выходит на лёд, а Розанову остается молча смотреть у бортика, не в силах что-то изменить. Илья Малинин не должен подвести семью, страну и фанатов. Его цель — золото и он обязан его забрать. Даже, если утром он пошел смотреть за тренировкой Гуменника. Даже, если на своей думал о его волосах. Шейн и Петя просто пытаются выжить.

Телефон в кармане загудел, а зелёные глаза почти интуитивно скользят к настенным часам, стрелки которых показывали девять вечера. Гуменник мог уже не смотреть на контакт, чтобы догадаться, кто мог ему позвонить в такое время. Или Илья звонит Петру перед чемпионатом мира, чтобы показать «сюрприз» для фанатов в виде новой стрижки

Пётр Гуменник — спокойный, невозмутимый, вечно улыбающийся краешком губ стоял перед ним взъерошенный, с бешеным пульсом и дрожащим голосом. В кофте наизнанку. С наполовину завязанными шнурками. Из-за него. Из-за его сообщения. — Это правда? — перебил Петя. — То, что ты написал. Это правда или розыгрыш? Я бежал. Я чуть шведа не сбил. Бежал, чтобы узнать — это серьёзно или завтра ты скажешь «с первым апреля, дурачок, ты попался»? ‎