Что может быть романтичнее общего просмотра старого видео? Особенно, если на этом видео твой парень публично желает тебе карьерного краха. И его предсказание сбывается…

Кровать Джорджа всегда была свободна на случай, если его друзьям нужно место, где можно переночевать. Так уж получилось, что Макс тоже спит на этой кровати.

Сначала Джордж забыл, куда положил пульт. Потом — как зовут сына. Потом — дорогу домой под дождём. Диагноз звучал как приговор, но Макс отказался его принимать. Его мир теперь делился на «хорошие» и «плохие» утра, но он научился ценить каждый момент, когда в глазах Джорджа вспыхивало узнавание. А их маленький сын Кими превратил всю квартиру в карту памяти из цветных карандашей. История о том, как семья борется с болезнью, которая крадёт прошлое, но бессильна перед любовью, которая живёт в настоя

Первоклассному телохранителю с безупречной репутацией Джорджу Расселлу поручают опасную миссию: доставить в международный суд одного из самых известных наемных убийц — Макса Ферстаппена. Проблема в том, что Макс не только профессиональный киллер, но и человек, которого Джордж ненавидит всей душой, ведь он однажды чуть не потерял работу из-за него. Теперь Джорджу во что бы то ни стало нужно защищать жизнь Макса, чтобы не лишиться любимой работы, а тот так и норовит угодить под пулю.

Усталость — это когда у тебя синяки под глазами, — Макс сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство, которое Джордж охранял, подобно сторожевой собаке. Джордж напрягся. — А когда у тебя руки трясутся так, что ты не можешь держать стакан в комнате отдыха — это что-то другое. Какого черта с тобой происходит?

Между стен отеля в Катаре родилось нечто яростное и порочное. Секс по ненависти был простым и понятным выходом для яда соперничества. Но яд стал лекарством, ярость — нежностью, а враг — человеком, который видит тебя насквозь. История о том, как в погоне за болью можно нечаянно найти утешение.

Алекс был прав: мир большой, и он не рухнет, даже если тебе кажется, что всё летит в тартарары. Но пока Макс пытается выбить плечом старую дубовую дверь, а спасатели стоят в пробках из-за городского салюта, Джорджу нужно просто продолжать дышать. И верить, что ребёнок за дверью просто спит. Очень-очень крепко.

Джордж ждет в машине, когда Кими закончит болтать с мальчишками, прежде чем ехать домой. Краем уха он слышит: «Они все время спорят о том, кто будет сверху, хотя это полная глупость. Клянусь, если бы у меня была двухъярусная кровать, я был бы рад на любом месте». Другой ребенок задумчиво кивает. Джордж Рассел в панике. У него гипервентиляция на парковке школы. Когда он дома говорит об этом Максу, тот пожимает плечами: — Я скажу ему. Джордж кричит, пытаясь поймать его в проеме: — Не смей! AU 2/?

Кими, расстроенный после несправедливых обвинений, сбегает в свой номер, где его находит Джордж. Или: когда вашего названного"ребенка" обидели, ты идешь успокаивать его, пока твой парень рвёт и мечет, чтобы добиться извинений.

Сезон подходил к концу и Макс впервые в жизни был этому рад. Этот год стал для него одним из самых тяжелых. Сначала ужасная машина, которая всю первую половину года не могла составить конкуренцию другим командам, потом появление Келли на пороге его дома с четырехмесячным ребенком на руках и Пенелопой. Она оставила их и исчезла без следа, сославшись на работу. Так началась попытка Макса научиться быть не только пилотом Формулы-1, но и отцом одиночкой.

— А Вы? Работаете здесь? — брови парня напротив едва заметно дрогнули в удивлении, но он держал улыбку ровной. — Владелец этого клуба. Не предоставляю услуги персонала, — он нервно прикусил губу, пока Макс лишь ухмыльнулся. — Пять тысяч фунтов. За час.

Джордж поклялся больше никогда не влюбляться. После того как его сердце разбили, он выстроил вокруг себя ледяные стены, контролируя каждое слово, взгляд и даже дыхание. Он уверен, что лучшая защита - это одиночество. И все идет хорошо, пока Макс Ферстаппен, его давний соперник на трассе, внезапно не начинает вести себя странно

Там ящерица на потолке. Джордж нуждается в спасении, а Макс просто хочет поспать.

Не то чтобы у него самого не было шрамов. Не то чтобы эти шрамы на бедрах Джорджа он видит и трогает впервые. Все совсем не так. Но дело в том, что теперь Макс знает. И это знание делает с ним страшные вещи.

Кими не помнит, когда родители в последний раз целовались. Он помнит тепло, смешанные на диване ноги и голоса, пониженные до шёпота. Теперь он помнит ссоры, приглушённые за дверью, и пустоту в доме, где не хватает одного человека. История о разводе, рассказанная с самой важной точки обзора — с лестницы, где сидит ребёнок, всё понимающий, но делающий вид, что спит.