Ада — не медсестра. Она ворчит, проклинает всё на свете, но остается с Леоном,когда он в бреду начинает говорить то, что никогда не сказал бы в здравом уме: зовет её по имени, просит не уходить, извиняется за что-то.

Ей уже пятьдесят два и жизнь не заканчивается. Она знает это точно так же, как и свое отражение в зеркале — одинокое в пустой квартире. Но Ада не жалеет, хоть иногда и думает: что было бы, если бы Леон остался?

Ада, не изменяя себе, всегда следует по одному шаблону. Но если этот шаблон прервёт неожиданная болезнь? И если вещей в квартире Леона станет чуть больше?

Леон больше не намерен отпускать свою главную цель без боя, и эта ночь в заброшенном доме сотрет границы между долгом и одержимостью.

Тропическая деревня, солнце, своего рода отпуск. Широкая гавайская рубашка, солнцезащитные очки, минимум вещей из многострадальной Америки. Что могло пойти не так?

Осознание вспыхнуло не по годам рано: всем ее миром был и навеки будет ее дом. Ее дом, где она знала каждый угол, каждую ступеньку, каждую скрипящую половицу, но за пределами дома для нее не было ничего. Замкнутая вселенная маленьких, хорошо знакомых вещей. Вот что ей было уготовано. Изоляция. Слепота. И, как ни странно, Леон-чертов-Кеннеди.

Леон Скотт Кеннеди — федеральный агент и бывший полицейский, переживший вспышку Т-вируса в Раккун‐сити 30 сентября 1998 года. Он спас многие жизни, но только один человек может спасти его. Этот человек — спецагент-наёмница Ада Вонг. Она пропадает также внезапно как и появляется. Больше неоднозначных мыслей о наёмнице терзали Кеннеди только мысли о том, как она раз за разом пропадает. Появится ли она в этот раз, когда секретный агент правительства США нуждается в помощи в мрачной ситуации?

Леон возвращается из бара в вечно пустующую квартиру, где вместо привычного «ничего» его ждала Ада, которую в последний раз он видел год назад. Вместо ожидаемого разговора — чужие губы, прикосновения и тоска, которую не заглушить ни виски, ни сном. Ада остаётся, чтобы уложить его спать, потому что даже ей иногда хочется притвориться, что это дом.

Переходя на третий курс журналистики, Ада Вонг предполагает, что год пройдёт спокойно и относительно легко. Однако в самый неудачный момент появляется светловолосое недоразумение с юридического, из-за которого у Ады дёргается глаз.

Надеясь, когда он проснется утром и увидит рядом с собой пустое место, он поймет не то, насколько она жестока, а то, насколько жестока их ситуация.

Понять Аду были тяжело и далеко не каждому под силу. Леон не считал, что может и сам точно быть уверенным хоть в чем-то, что её касалось, но отчего-то мог позволить себе думать, что те заветные слова о встрече были не зря и когда-то она появится. Как мальчишка. Она права: он не изменился.

Его голос едва слышен в темноте, теряясь среди приглушенных звуков транспорта, доносящихся сквозь закрытые окна. —... Я так устал, Ада (Леон размышляет о судьбе и находит покой через Аду.)

В каждом движении Ады хищная грация, завораживающая лёгкость, которая мгновенно может превратиться в смертельную остроту. Если Ада захочет, Леон не успеет отреагировать.

Леон не был уверен, что судьба бывает к нему благосклонна, оттого в Рождество постоянно что-то происходило. И сверхсекретные миссии требовали его вмешательства именно в праздник. Ведь спрашивать разрешения на теракт в этот день никто не будет, как и в любой предыдущий.

Сначала он заметил её в шумной толпе в красном длинном платье, а потом она предстала перед ним в призрачном свете и сладкой тишине.

- Она тебе не просто друг, не так ли? – Хелена чуть наклонилась вперед, пытаясь заглянуть ему в глаза. Было глупо считать, что напарница не заметит той бури, что ревела у него в груди. Клэр всегда говорила, что его эмоции написаны у него на лице. – У тебя чувства к ней. Что он мог на это ответить?

Иногда единственная возможность быть слабой – это оказаться в его руках. Ада пытается имитировать сухую похоть, но его глаза говорят о том, от чего она бежала всю жизнь. Возможно, это и есть любовь. Или всё ещё просто секс...

В раскалённой мексиканской пустыне, где граница между жизнью и смертью тоньше, чем игла, Леон Кеннеди выходит на след новой биологической угрозы. В шумном стриптиз-клубе «lujuria y lágrimas», среди неона, текилы и опасных теней, их пути снова пересекаются. Ада Вонг. Красивая, смертельно опасная и, как всегда, на шаг впереди. - Скучал по мне? - Встречный вопрос, Ада.

После событий RE9, Леон возвращается домой, но находит там встревоженную и расстроеною Аду, от которой он скрывал правду о своем состоянии и расследовании.

Самое страшное было позади, и теперь впереди ждала приятная часть — возвращение домой. Часть, которую Леон полюбил особенно сильно с тех пор, как у его дома появилось одно конкретное имя.