Сукуне не нравятся эти жалкие людишки, вьющиеся вокруг Итадори.

После 15 пальца тело Короля проклятий начинает меняться в сторону его облика тысячелетней давности.

Каждый месяц Сукуна наслаждается своей непокорной омегой, подпускающей его только во время течки.

Мегуми создаёт новый сосуд для Сукуны. Теперь с ними нет третьего лишнего. Разве может Сукуна упустить эту возможность?

— Время сказать тебе правду, малыш Юджи. — Учитель улыбается и припускает очки, глядя поверх линз — глаза в глаза. — Тебя оставили в живых, потому что ты нужен мне, милый. Однако старейшины поставили некоторые условия, с которыми мне пришлось согласиться. — Не томите, сенсей... — Голос Юджи дрожит, парень едва ли не кусает локти. — Я что-то должен сделать?.. — Ты будешь носить моих детей, Юджи. / / Или омегаверс!AU где то, что сосудом Сукуны оказывается омега, играет Годжо на руку.

- Что с тобой? – Сукуна смотрел с подозрением, сжимая пальцы на тонкой лодыжке, и всеми силами пытался не сорваться. Ещё раз сорвётся и мальчишка точно закроется в себе, убежит. Юджи натянуто улыбнулся, совсем обезличено выдыхая: - Я умираю, мой господин.

Я помню, как впервые посмотрел на Итадори по-новому.

Мальчишке бы поработать над выдержкой — его хватило всего-то на час. Что какой-то час значит для Сукуны?

Итадори и Годжо приезжают к человеку, который хранит проклятые предметы, но он проявляет нездоровый интерес к Итадори, что не нравится Годжо.

Они только вернулись с миссии: Сугуру сдерживает нервный вздох, пока колени Годжо протирают деревянный пол в коридоре общежития. Сугуру думает, что «детка» звучит не так уж и плохо, если речь идёт о Сатору.

У них вполне объяснимая дружба между альфой и «бетой». Никаких ожиданий, намеков и полутонов. Просто в один момент что-то пошло не так.

Не помню как спустился, и как убивал всех проклятий на пути не помню. Помню как замер, не в силах пошевелиться и тихо прошептал: –Итадори..

Юджи только покинул ванную комнату, как его встретили жадные губы. Татуированные руки закрылись в короткие прядки волос, не позволяя ему двигать головой, и он расслабился – всего лишь Сукуна, всего лишь изголодался по нему, как дикий зверь (на самом же деле не такой уж дикий и не то, чтобы зверь, но в это мало кто верит).

«Охуеть» думает Юджи, и хриплый голос внутри, Сукуны, поддерживает его. Годжо усмехается.

Годжо считает себя Дефектным, потому что, являясь Альфой, терпеть не может Омег и их запах. Юджи думает, что он Дефектный, потому что к двадцати годам так и не смог узнать свой вторичный пол.

Только дурак будет ломать новую игрушку.

Юджи и Сукуна в прошлом были соулмейтами, пока Итадори не убили, а силу Двуликого не запечатали. Через 1000 лет Юджи проглатывает палец Короля проклятий. Сможет ли Ремен защитить свое солнышко в этот раз? И вспомнит ли все сам Юджи?

Уже в следующую секунду Сукуна, как дурная, но послушная псина, которой приказали «ко мне», безвольно дергается вперед – туда, к Фушигуро, к шелесту его губ.

Сукуна планировал снять этого хмурого пацана у барной стойки лишь на одну ночь, чтобы его стонами и бледной кожей хотя бы ненадолго размыть образ бывшего в своём сознании. Но попав под прицел его мрачного взгляда, Ремён выпадает из пространства, с головой ныряя в пучину под названием Мегуми Фушигуро. И выныривать не собирается ни через ночь, ни через месяц, ни через пять лет, когда они просматривают анкету суррогатной матери для своего будущего ребёнка.

– Хорошо, – вздыхает Гето. Он хватает Годжо за пояс штанов и грубо стягивает их вниз, открывая взору комнаты его дерзкую задницу, липкую от смазки. – Считай, – приказывает он, одной рукой прижимая Годжо к столу, чтобы тот выгнул бёдра назад. Рука Сугуру грубо опускается, издавая влажный звук, когда ударяется о чужую задницу и заставляет её подпрыгнуть. Годжо стискивает челюсти: Гето никогда не был из тех, кто сдерживается, и выдавливает: – Один.