Смерть Годжо Сатору запускает временную петлю, зацикленную на 24 декабря 2018 года. И он понятия не имеет об этом.

Сатору влюблён в Юджи, но скрывает свои чувства и держит дистанцию между ними двумя, уверенный, что будет лучше пока воздержаться от признания. Юджи, в свою очередь, обижен тем, что его сенсей отдаляется от него, но старается двигаться дальше, и соглашается на свидание с парнем, с которым познакомился в кинотеатре совсем недавно. Пока Сатору пытается упрямо бороться со своей ревностью, он, наконец, осознаёт, что больше не в силах сдерживать собственные чувства к Юджи.

В Тюремном Царстве время не течёт, нет и малейшего притока энергии, а это значит, что заряд телефона Сатору навсегда останется на отметке пятидесяти двух процентов. 52 — пять и два, точно как иероглифы в их с Юджи именах, и эти цифры навеки останутся незабвенным напоминанием о когда-то прожитом приятном и счастливом времени, когда они были друг у друга, когда они были только вдвоём.

[Спойлеры к событиям после Тюремного Царства и Главы 236] После десятидневной комы Годжо, наконец-то, приходит в себя. “Потому что, в конце концов, Юджи был для Сатору его будущим„

— Тогда почему ты смотришь на меня так? — Как? — Как будто смотришь на кого-то другого. Сатору вызволяют из Тюремного Царства, и всё вокруг рушится.

Юджи, бедный студент и официант, встречает в кафе Годжо — слепого, ослепительно красивого и раздражающе богатого мужчину. Одна случайная встреча запускает череду свиданий, где за маской высокомерия и сарказма открывается одиночество длиною в девять лет. Их тянет друг к другу с неумолимой силой. Но готов ли Юджи к близости, за которую придётся платить собой?

Юджи ни за что бы не подумал, что у него могут быть фетиши, но все когда-нибудь происходит впервые. Вот и он узнал о себе много нового.

Наверное, глаза сенсея обладают какой-то особой техникой, потому что объяснить свое помешательство по-другому у Юджи никак не получается

Не помню как спустился, и как убивал всех проклятий на пути не помню. Помню как замер, не в силах пошевелиться и тихо прошептал: –Итадори..

–вы ведь знали что так всё и будет, чего уж сейчас пасовать. –знал, это ведь я отсрочил твою казнь...

Годжо никогда не любил кошмары. Но когда, проснувшись от одного из них среди ночи, он обнаруживает, что Итадори плачет, то благодарит судьбу за то, что оказался с ним рядом.

Итадори обниматься любил, а с сенсеем вечно получается неловко.

О том, как Годжо признания добивался, но в итоге...

Итадори держит секрет под замком, но у Годжо свои методы развязывания языка

А что, если однажды Гождо-сенсей станет... ребёнком?

О том что было после, о великой силе, что бесполезна, когда приходит смерть.

Сфокусировав слегка размытый взгляд, он заметил свое лицо перед собой. Своё ли? Но оно точь в точь ведь похоже на него самого: розовые пряди волос, такие же янтарные глаза. Форма лица и глаз схожее. Очки. Очки? Он точно может сказать, что это не он сам, но... — Хэй, малыш Юджи, привет.

Сатору никогда не был терпеливым человеком, а Юджи всегда позволял ему делать то, что вздумается.

Юджи смотрит на Годжо-сенсея, так небрежно и терпеливо, в это время улыбаясь, э-это выглядит... он т-такой... Годжо-сенсей подмигнул. Сердце Юджи подпрыгнуло - нет, он был уверен, что оно выпрыгнуло из его грудной клетки - и затем в мозгу Юджи отразилась знакомая боль от ударов по лицу. Последовал чей-то тихий смешок. Будь ты проклят, сенсей.

Кошмары ведь бывают у каждого, верно? Вот только кошмары о реальности бывают далеко не у всех.