Все начиналось с простого пари.

— М, что бы заказать, — Дазай приложил к губам указательный палец, пробегаясь по меню, которое знал наизусть. — Кажется, у тебя неплохо получался американо? Тогда холодный. И вышел. Дазай Осаму в день собственной кремации попросил приготовить ему ёбаный американо. //История о том, как Чуя пытается спасаться бегством от экзистенциального кризиса и знакомится с Дазаем, который спасается бегством от своего прошлого.

Тот, кто постоянно ищет смерти, отчаянно пытается спасти того, кто умирать не хочет...

Университет AU, где Чуя узнаёт, что мальчик, с которым он по пьяни целовался в ночь посвящения в студенты, — его новый сосед по комнате. Его высокомерный, самодовольный, очень натуральный сосед по комнате. И каждый из парней убеждён, что другой пытается разрушить их жизнь, заставляя сходить с ума.

Дазай хочет, чтобы Чуя сыграл с ним в игру, но отказывается рассказывать правила. Тем не менее, Осаму обещает, что в конце они оба выиграют. |Чуе и Дазаю по 18 лет, они оба в Портовой Мафии|

Желание плавит рассудок, искрится на кончиках пальцев и находит отражение в кофейных глазах напротив, руки блуждают по такому знакомому телу, и совершенно не имеет значения то, что они имеют сами себя, отдаются полностью, до судорожных стонов, искусанных губ и одного на двоих удовольствия.

Чтобы отпустить прошлое, нужно отдаться ему полностью.

Холодное дуло пистолета — горячее дыхание смерти на ухо. Дазай тихо стонет, чуть дёргаясь в сторону, но остаётся на месте — не только потому, что чужой ботинок давит на живот, прижимая к мягкому ковру пола, а ещё потому, что у них уговор — а Дазай не сучка, чтобы так просто сдаваться. Ему шестнадцать и он, должно быть, все ещё ужасно глуп, раз скалится в сторону Чуи, заталкивая подальше страх и неизведанное «что-то ещё» — обратно под изуродованную свежими порезами кожу.

Бледное, покрытое выступающей кровью, испещренное полосами новых и старых шрамов, истерзанное тело кареглазого подростка пробуждало темные, садистские желания Огая. Бывший врач видел в этом признаки отчаянья и надломленности - первых предвестников неминуемого разрушения. Но Мори Огай не позволял своему воспитаннику умереть, предотвращая его попытки суицида, вновь и вновь возвращая его к жизни. И Дазай возненавидел его за это.

Я не позволю тебе сбежать от меня дважды.

Дазай страдает от сенсорного голодания, которое скрывал под своим фасадом годами. Чуя видит, насколько он уязвим, и просто хочет помочь, всё исправить.

Так выглядела эйфория, страсть, поцелуй двух убийц посреди поля боя, усеянного трупами, под затянутым пылью небом. Дазай чувствовал вкус крови — своей или чужой, уже не разобрать, кто кого укусил первым. Чувствовал, как Чуя дрожит в его руках, как его дыхание сбивается, как пальцы впиваются в спину, прижимая тела ещё теснее друг к другу.

Ночь, улица, фонарь, гостиница. Если французские любовники ещё могут ужиться в одном номере с одной постелью на двоих, просто потому что свободных комнат временно нет, то молодняк японской мафии, скорее, перегрызёт друг другу глотки, чем окажется наедине друг с другом в одном помещении.

Гравитация всегда была сильным оружием. И раньше Осаму никогда не жалел, что её не могут использовать на нём самом, но сейчас... Сейчас красное свечение, окутавшее его тело, вжимало его в потолок — так сильно, что он даже с трудом делал вдох. Горячие руки трогали и сжимали его кожу, в то время как Дазай не только не мог, но и не хотел пошевелить ни единой мышцей, пока Чуя ему не позволит. Впервые за столько лет он наконец-то может прикрыть глаза, просто принимая то, что ему дают.

Забота входит в перечень обязанностей напарников. Забота ведь?

Сомнительное нарко-ау: Эндрю держит бар и торгует веществами, Нил вваливается в этот мир с глазами на пол-лица и привычкой лезть под кожу. Иногда они употребляют вместе, иногда — друг друга. Не про любовь, но близко.