Ванитас - доктор. Все его соседи один за другим заболели и вскоре умерли. Пациенты задыхались во время сна, а наутро чувствовали сильную слабость. У каждого из них пару дней гостил месье, который не называл своего имени, затем бесследно исчезал. ау, вдохновлённое книгами "Дракула" и "Кармилла"

«Антропометрические данные. Возраст: 17 лет. Рост: 176 см. Масса тела: 51 кг. Динамика состояния: осмотрен в пределах палаты, посещает процедуры, следует рекомендациям, в беседы вступает охотно. В психическом статусе нет существенных изменений. Патологий не выявлено. Настроение хорошее, эмоциональный фон стабилен. Отмечается улучшенное самочувствие…» «4 вызова скорой. 4 попытки покончить с собой» Ной, пока читал его медкарту, чуть не сошёл с ума.

И его хотелось обнимать. Прижимать к себе так крепко, как никто еще и никогда не прижимал.

Ной научился видеть этот обман. Глаза - трезвые и осознанные. Слова - обдуманные и подобранные. Прикосновения - выверенные, отточенные. Голубой румянец едва касается бледных щек, а голос никогда не заходит дальше тихих вздохов. На тумбе - фолиант, под подушкой - револьвер. С появлением Ноя - с серебряными пулями.

– Твои глаза… они красные, - выдавил он. Ванитас замер. Ему послышалось, верно? “Нет, нет, нет.” Он рванул из комнаты в уборную. Темнота не помешала удостовериться в правдивости сказанных Ноем слов. В крошечном настенном зеркале два маленьких красных огонька горели страшным пламенем там, где ещё вчера была неестественная синева глаз. – Блять.

Мир, где вампиры и смертные люди стали одним целым — довольно опасная реальность, ведь никогда не знаешь, чья жизнь превратится в вечные мучения. Однако Архивист не умел жить иначе, из раза в раз проживая новое амплуа с разными людьми, которые окружали его. Он не мог позволить себе жить с ними до их глубокой старости и именно поэтому молча покидал их, оставаясь в чужих жизнях лишь нелепым воспоминанием.

Это был новый шаг в их отношениях. В отношениях, где один и ужасно боится влюбиться, а другой делает всё, чтобы тот понял. Влюбляться - не страшно.

— Вампирам чужды человеческие чувства. Жаль, что ты солгал...

Все тело Ванитаса было покрыто затянувшимися шрамами, глубокими и не очень, старыми и полученными недавно. Может, в каждом из них и таилась своя уникальная история, но это не заставляло сердце Ноя болеть меньше.

Ной был теплым, с чашкой горячего чая, на маленькой уютной кухоньке, а Ванитас слишком немного болен, чтобы ценить это в полной мере.

В этот вечер и ночь было особенно холодно. Влажность делала воздух необычайно тяжёлым, сырость промораживала до самого нутра. Но Ванитас стоял на крыше так, словно совсем и не холодно. Он был одет легко: в свою излюбленную накидку, надетую на рубашку, штаны и сапоги. Ему стоило бы одеть куртку, как и всем людям, но ему хотелось чувствовать холод очень ярко.

- Так и быть, можешь попробовать, - Ванитас протянул палец в сторону вампира и глумливо ухмыльнулся. Он обожал дразнить архивиста и даже не предполагал, насколько рискованным был его поступок.

у ванитаса ледниковые руки, когти не метафорические, голос с отзвуком ревущей сены и взгляд синий, пробирающий до позвоночника холодом. | «в лицо горит тебе и светится грибами ядерными – моё чёрное солнце».

Если честно, Ной понятия не имел, за что вселенная так упорно достает Ванитаса, но он точно знал одно. Ванитас не справляется.

«потеряв себя, нашёл тебя». | теория: исказившись до предела, Ванитас попадает в пространство меж мирами, куда способны проникать Архивисты.

Ной прибывает в центральный штаб с сопроводительным письмом одного из самых уважаемых алхимиков страны, и с первого дня перед ним открываются блестящие карьерные перспективы. Только он не хочет всю жизнь прятаться за штанину учителя. А ещё его сердце отчего-то стучит чаще при виде напарника. Попытавшись сблизиться с ним, Ной запутывается в тайнах окружающих его людей и своих собственных.

История раскрывает отношения двух противоположностей: импульсивного, временами язвительного Ванитаса и добродушного, впечатлительного Ноя. В центре сюжета - их повседневная жизнь, полная острых диалогов, искренних признаний и ненавязчивой философии о том, что значит жить, помнить и быть рядом с кем-то, кто заставляет твоё сердце биться быстрее.

О (не)абсолютной судьбе.

«Прости меня», — гласит надпись на запястье Архивиста, написанная тонким, изящным курсивом. // Соулмейт-AU, в которой у одного соулмейта появляются все повреждения, которые наносит сам себе другой, случайно или намеренно; также на теле первого написаны последние слова, которые скажет ему второй, и наоборот. // «Любовь сильнее смерти?..»

Он не понравился мне сразу. Вероятно, потому что сложно испытывать симпатию к тому, кто, словно крыса, роется в погребе твоего особняка. Потом, любуясь сиянием звёзд и луны, держа его руку в своей, я понял, что влюбился. А он сбежал от меня. Но это не значит, что я не отыщу тебя вновь, Ванитас.