Рутину Доктора нарушило одно интересное предложение со стороны давнего знакомого. Иль Дотторе не думая согласился, конечно же, он возьмет заказ, ведь невероятно весело знать, что это ещё и на грани закона — алхимическое зелье, позволяющее использующему проникать в сновидения жертвы, а дополнительным условием является достижение эффекта отсутствия её сопротивления. Посмотрим, чья же воля в итоге сломится и к чему приведет очередной эксперимент Второго Предвестника с участием коллеги, Девятого.

– Я не твой подчиненный и не кипа банковских бумаг, Панталоне. – Дотторе подходит к нему вплотную, так, что их носы едва ли не соприкасаются. – Не одергивай меня. И ответь кто она. И сколько же ей пришлось заплатить, чтобы купить твое внимание?

В Снежной происходило много странностей, и все приходилось игнорировать, чтобы лишний раз себе не забивать голову. Но игнорировать вот такой поворот событий не вышло бы банально из-за втянутости Феофана в темные делишки НИИ.

...Феофан смотрит на потухший окурок почти с тоской. – Говорят, целовать курящую женщину это всё равно, что облизывать пепельницу. Интересно, распространяется ли это на мужчин? В рубашке чуть зябко под сквозняком, но Феофан во многом слегка небрежен к своему здоровью, к разочарованию Дотторе, которому пару раз приходилось лечить его пневмонию. И пулевое ранение, но тут уже совсем не вина Феофана...

Зандику было только шестнадцать, когда он впервые полюбил. Это чувство он до последнего проклинал и отказывался от него, но оно оказалось сильнее. Юный и гордый, ещё не сломленный Зандик просто хотел любить.

Панталоне возвращается в Снежную один.

Пациент: Объект 35. Жалобы: боль, страх, нехватка воздуха, приступы веселья. Картина заболевания: в свете последних событий поведение нестабильно. Преждевременный диагноз: зависимость. Рекомендации: ограничить любые контакты с объектом "Делец" и провести тщательную диагностику.

Дотторе присваивает силы трёх лун, и женская энергия Светочей вступает в конфликт с его мужской сутью.

Просто Панталоне и оригинальный Зандик в свои почти восемьдесят пять.

Девятый свой выбор сделал давно. И этот выбор - он. Его сумасшедший гений, который не умеет отступать в нужный момент, который так хотел грандиозных похорон, верно? Что ж... Теперь его желание будет исполнено. Панталоне горько усмехнулся. Похороны и правда будут грандиозными. Да, особенно, когда его положат рядом.

Дотторе склонен иногда забывать, что Панталоне обычный человек. Ведь именно тот, с кем они пошли против всего мира, стал для него чем-то большим, чем просто... Сборник связанных и не очень между собой историй

Экономическое состояние региона можно было отслеживать по Панталоне. И сейчас все явно было плохо.

Немного измененный классический сюжет: вместо того, чтобы попросить Дотторе переспать с ним в обмен на финансирование, Панталоне просит его о чём-то очень личном и немного болезненном для доктора.

Ханахаки не спрашивает, готов ли ты любить в ответ. Оно просто убивает. Панталоне привык просчитывать риски, но не учёл главного: его собственное сердце выбрало Дотторе, а Дотторе любить не умеет.

Иногда Панталоне не хотелось останавливаться на лёгкой эротической асфиксии – Дотторе хотелось задушить если не до смерти, то до потери сознания точно. Потому что горячее: "Хочешь, расскажу, как спариваются постельные клопы?" было определено не тем, что Регратору хотелось бы услышать посреди чужих толчков в собственном теле.

Но больше всего Дотторе поражала их тяга к его любовнику , нет , безусловно Панталоне абсолютно шикарен и роскошен , но то как его же клоны обожали его любовника - нечто Возможно дело было в самом Лоне и его подходе ко всему , возможно к его подходу к Дотторе и к самим клонам .

Зандик, проигнорировав оскорбление, верил в Феофана, это было само собой разумеющееся. Если не верить в собственный проект, то какой он тогда после этого учёный? Довольно посредственный, думал Зандик. И продолжал верить.

Вне зависимости от того, сколько эликсира Дотторе пил, он оставался человеком и продолжал стареть... Панталоне был рядом.

Воздух наполняется морозной тяжестью, от которой тут же щиплет нос и глаза, а само нутро словно бы леденеет. Снежинки танцуют возле лица, и их маленькие острые края ранят кожу. И тогда ему тоже должно было быть страшно за свою жизнь. Но Феофан не боялся. Не мог найти в себе этой гнусной тревоги, которая должна была переполошить его сердце и душу. Не мог найти в себе ни дрожи от ужаса, ни тяжести раскаяния, пригвождающего к ледяному полу. Он не мог найти в себе ничего... кроме...