Жизнь Тео всегда делилась на до и после. До теракта в музее и после него. До смерти отца и после неё. До потери картины и после неё. До Бориса и...

Тео с ног до головы покрыт веснушками, которые он просто на дух не переносит. Борису же они нравятся настолько, что он больше не может молчать.

Письмо пишется за какие-то двадцать минут. Не думал, что это решение дастся мне так легко. Наверное, меня расслаблял тот факт, что я не собирался по-настоящему его отправлять. Это помогло сбросить все маски.

Тео не знает, как относиться к тому, что Борис постоянно кличет его Поттером. Нет, он определенно не против, это звучит мило, и у него что-то в груди надрывается, когда он слышит «шшш, Поттер, это я» в ночи, во время панической атаки, усиленной четырьмя бутылками пива и косяком, выкуренным на двоих. «Это не витамины, Поттер, это Викодин!» звучит очень забавно в сочетании с борисовой насмешливой улыбкой и выразительным взглядом, но Тео хоть иногда хочется слышать собственное имя из его уст.

Постканон. Картина в музее, Тео и Борис в Амстердаме, и оба они пытаются жить дальше. Они бы давно друг друга нашли, если бы не были такими упрямыми баранами, – думает Хоби. Тео думает, что Борис создает слишком много проблем. А Борис... Борис просто любит Тео.

Тот раз, когда Тео не сможет промолчать.

– Неплохо целуешься, для первого раза, - откинувшись спиной на подушку говорит Борис, в очередной раз заставляя друга краснеть.

Тебе память по пьяни отшибает, Поттер, ты ведь знаешь, да? ©

У Бориса цепкие пальцы. Тонкие, с яркими синюшными венами, запястья. А на спине между мышц выступают крупные бусины позвонков.

Иногда Борис пел. Неумело, хрипло, но так красиво тянул на русском про восходящее солнце, про переставших петь птиц, звёздный свет и счастье, которое обязательно нас с ним ждёт, точно-точно, Поттер, всё обязательно станет хорошо, а теперь спи, Поттер, это всего лишь я. Я засыпал.

— Поттер, ну ты оглох? Он, наконец, обернулся ко мне. В его больших глазах стояли слезы, а брови были вскинуты в вопросительном жесте. Как же ловко ему удавалось игнорировать эмоции. Мне же стало не по себе, сердце подскочило к горлу, затем упало в пятки, а голова, как нарочно, закружилась. Это было сравнимо с тем чувством, когда я впервые взял Пиппу за руку.

– Если честно, Поттер, я тогда чуть не поехал, когда ты свалил, – начал он, устремив пьяный взгляд в потолок. – Всё как-то знаешь, само собой стало бесцветным и бессмысленным. – А как же Котку? – я прилёг рядом с ним, так как голова сама норовила расположиться на чём-нибудь мягком. – Да что с неё, с этой Котку? Я ведь с ней тусил, чтобы по большей степени тебя позлить. [альтернативный вариант первой встречи Бориса и Тео в Нью-Йорке].

Борис смотрит на клавиши. Я смотрю на прорезавшиеся между тонкими кожаными браслетами и «Ролексами» выпирающие на запястьях косточки.