Томас Шелби еще умеет любить. Его еще не коснулись ни война, ни смерть...

В жизни каждого мужчины есть та, про которую они с восхищением говорят: «Та женщина». Даже если она разбивает сердце. Даже если предаёт.

Томас Шелби - главарь Острых Козырьков, если он чего то захотел, то лучше с ним не спорить. Любая девушка хотела бы стать его законной парой, стать Шелби. Но по своему нраву он холоден, расчетлив, умен. Про такого человека не скажешь, что он способен на любовь. Кетрин Милак - скрытная, юркая тень. Если вы когда то считали, что двушки беззащитны, то она вам докажет обратное. Возможно ли здесь понимание или же это смертельно для них?

Попытка установить хоть какой-то порядок в той информации, что даётся в сериале о военном опыте Томми.

— Меня зовут Майкл Грей, — каждое его слово вспарывало тишину словно оглушительный выстрел, выталкивавший пулю из черного дула и посылавший ее прямиком в ничем не защищенное женское сердце. — Майкл Грей. И никак иначе.

Томми Шелби проклят.

Клан Нарциссов был воздвигнут Тобиасом Фаулером в начале нулевых. После его смерти главой клана стал его брат Тибериус, который, по мнению многих членов банды, загнул полностью бизнес Нарциссов. Он продал все конюшни вместе с лошадьми и почти разорвал все отношения с заграничными партнёрами. Единственная дочь Тобиаса обращается за помощью к Острым козырькам, дабы восстановить труды отца и семейное дело.

У Кэйлих на запястьях, до хруста зажатых в капкан цепкими руками Артура, виднеются тонкие линии цвета вересковых; и из разбитой губы течёт алая (почти что ягодная) кровь; и на побледневшем лице расцветает кисло-сладкая, клюквенная улыбка. На пороге появляется Томас. /волков, отбившихся от стаи, загрызают псы\

Кэйлих стоит в стороне от места пиршества, смотрит на раскрасневшуюся, пьяную и танцующую Эйду и совсем её не понимает. Томми тоже стоит в стороне. И смотрит на Кэйлих.

AU После смерти Грейс Томас на некоторое время выпал из жизни, и желание следить за неугомонной девчонкой, для которой он не успел стать даже отчимом, отсутствует напрочь. Ровно как и у неё напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

Грязные улицы, бары, бордели, опиумные курильни и никакой надежды, что после войны можно жить по-прежнему.

То, что он сотворил, — та же цыганская магия, что и гипноз собак, только опаснее, глобальнее и в большей степени безбожно. Стоило ли оно того? Да, определенно. Одно нахождение рядом с ней стоило всех ужасов, которые от собственноручно свершил. Осталось только выяснить, что же такое это самое «она».

Они не прощались. Томас продолжал стоять за стойкой, глядя на её уходящий силуэт, и понимал, что не все призраки прошлого исчезают, когда наступает рассвет. — Я ещё вернусь в Англию. В Лондон или в Бирмингем, не знаю, но искать тебя не стану. Со своими связями ты найдёшь меня в любом случае, только вот реши, хочешь ли искать. Скрип, удаляющиеся каблучки, звон разбитого стакана, выпавшего из внезапно ослабшей руки.

— Было бы хорошо, если бы не было так отвратительно, мистер Шелби, — встаю с места и порываюсь уйти, как слышу, что тот, кто нарушил мой порядок и вытянул из зоны комфорта, ставит стакан с виски и подходит ко мне, еле-еле проводя пальцами по моему предплечью, а затем и по спине.

Они – враги, но, когда ему нужна была помощь, Томас пришёл к ней. И пусть всё это приведёт только к боли, страданиям и предательству, противостоять чувствам невозможно.

Томас прикрыл глаза, отпил ирландский виски и как наяву учуял мягкий запах свежевыпеченного хлеба и ванили.

Какая честь стать ангелом Томаса Шелби... Или же, почему ангел хранит именно его?

Цепкая фраза саднит на зацелованных губах: едкая ядовитая соль, пробирающаяся по капиллярам и венам к самому сердцу и оседающая хрупкой белесой коркой на его стенках. Томас слизывает ее, эту мерзкую фразочку, и закуривает, чтобы убить ее гадкое послевкусие. «Лучше бы я никогда тебя не встречал».

— У Вас, на удивление, светлые глаза, мистер Шелби. Странно осознавать то, что они скрывают настолько чёрную душу. — Томас усмехнулся уголком губ и невольно скользнул взглядом по глазам девушки напротив, из-за чего ещё больше расплылся в улыбке. «А от Ваших можно опьянеть», — подумал мужчина, вглядываясь в роковые глаза цветом его любимого ирландского виски.

Томми всё научился прятать где-то глубоко. Он глубоко спрятал оружие от инспектора Кэмпбелла, глубоко хоронил своих жертв. А эту историю, и этого человека он зарыл где-то глубоко в своем сердце, в своей душе.. Так глубоко, что даже забыл. Но есть судьба, в которую они когда-то так свято верили, на которую так надеялись. И есть случай. Случайность, которая не случайна.. .