"В последней экспедиции вездеход его группы провалился в трещину, не видимую под слоем пепла и сыпучего песка. Как назло, с непрозрачного низкого неба сыпанул сухой, колкий снег. Ветра не было и желтоватые, грязного цвета сугробы заносили застрявшую машину. Был у них гусеничный тягач, и пока механики и водители суетились у вездехода, соединяя его тросом с крюком, Эрвин с остальными пытались поставить укрытие, потому что стремительно холодало."

"– Не кричи. И не дергайся, – произнес низкий голос, и в лоб Эрвину уперлось дуло пистолета".

"Они не целовались. Ривай дышал Эрвину куда-то в грудь и не смог бы дотянуться, чтобы прижаться губами к губам. Но Эрвину и без того было хорошо — до хриплых сдавленных стонов и пальцев, судорожно царапающих крепкую твердую спину Ривая и костистые широкие плечи."

В октябре Эрвин грустил.

"Они оба надолго умолкли. Теперь Эрвин слышал только глухой стук своего сердца, шорох сыплющейся в могилу земли да редкие пронзительные крики болотной птицы за лесом."

"Леви сторонились соседские ребята, а их родители скользили по нему настороженными цепкими взглядами. Потому что его дядя служил в особом отряде военной полиции, был одним из людей в блестящих лаковых сапогах, черной форме и всегда при оружии. Но Эрвин только покачал головой и взял Леви за руку, мягко сжал его заледеневшие пальцы своими, чуть влажными, горячими, и повел к дому."

— Глупости, омега. Ты погибнешь в первом же походе, пожалей своих родителей. || Эрвин шагнул к столу и ткнул в нижнюю строчку личного дела: — У меня нет родителей. Матери не знал, отца репрессировали и расстреляли, меня стерилизовали.

Обычно от альф тяжело, горько-сладко пахло мускусом, можжевельником, диким медом и дымом. Вдохнешь, и кажется, будто легкие забиты жирным чадом от костра — голова кружится. Но альфа Леви пах нейтрально и так слабо, что другие альфы презрительно кривились, не чуяли в нем доминанта и соперника.

Бывшего военного летчика Эрвина, потерявшего в бою руку, отправляют в бедный заводской поселок. Эрвин становится учителем в приходской школе и знакомится со священником местной церкви. Атеист Эрвин чувствует, что хочет пойти на исповедь, ведь у него есть тайна, которой ему не с кем поделиться.

Два схожих по тематике драббла. Две бытовых истории о том, как поддерживают друг друга Эрвин и Ривай.

"Мы снова живы, Ривай Аккерман. Судьба".

Ривай – ниндзя-убийца. Эрвин – его цель.

Решением суда Ривай приговорен к прохождению военной службы в разведывательном корпусе под командованием Эрвина Смита.

Леви никогда не умел читать и писать, и вот, став капитаном, наконец смог признаться в этом Эрвину. Пост-Чойс. История развития отношений.

Флаффная ПВП зарисовка об Эрвине Смите, скучающем по Риваю.

Что потеряно, то можно найти.

Даже когда побеждает Ривай, Эрвин все равно остается в выигрыше.

Ночью Майка разбудил сильный запах мокрой хвои и гниющих осенних листьев – это за окном хлынул ливень, а ветер принес ароматы сырого леса. Поворочавшись, Майк перевернулся лицом к деревянной стене и сквозь шум капель услышал тихий разговор из комнаты Эрвина.

По заявке: "Ривай сверху. Всё равно с кем, лишь бы не гет. Обоснуй обязателен. Остальное - на усмотрение автора. Не юмор".

Таймлайн 70 глава. Написано на заявку кинк-феста: После заключения у Эрвина появляются проблемы с потенцией из-за побоев и переохлаждения, Ривай пытается это исправить.