Всё бывает в первый раз.

Милое невинное признание у кабинета мед.сестры.

— Почему ты не возвращаешься!? Сколько мне еще ждать тебя!? Где ты!? — несвязные вопросы вырывались из самой души Се Ляня. — Прошу, Сань Лан! Я хочу, чтобы ты вернулся! Хочу увидеть тебя! Хочу знать, что ты в порядке! Ты обещал мне!..

— Ваше Высочество… — не так часто можно было увидеть, что Хуа Чен не в состоянии подобрать слова. — Если ты хоть немного сомневаешься, если боишься или испытываешь неприязнь — просто… скажи мне. Я всё приму. Единственное моё желание — служить тебе, своему обожаемому божеству. Единственное, к чему я стремлюсь — сделать тебя счастливым… — слова срывались с губ обрывками, а руки продолжали беспорядочно ласкать плечи возлюбленного, будто бы до всего вышесказанного им не было абсолютно никакого дела.

Се Лянь устал; он стар и слаб. Каждый раз в отсутствие Хуа Чэна он копает яму и держит её в секрете, потому что точно знает — Хуа Чэн поймёт, что это такое.

Хуа Чэн пытается признаться Се Ляню в любви с помощью языка цветов, но существует одна проблема: Се Лянь его не знает. >Му Цин на фоне закатывает глаза.

Эпизод из счастливого воссоединения Се Ляня и Хуа Чэна.

В школу переводится новый ученик. Красавец хоть куда, умен и обаятелен, объект влюблённости девушек и зависти парней. Он знакомится с местной "знаменитостью", которая цепляет его внимание.

Кажется Се Лянь стал уделять работе даже больше времени, чем Сань Лану (но последний этого так не оставит))

— Возможно, — медленно начал Хуа Чен, впервые выглядя человеком, а не богом, с особой тщательностью выбравшим человеческое обличие для путешествия по этому малозначимому и скучному миру смертных, — я мог немного соврать моей группе. Я мог сказать им, некоторым из них, совсем немногим, что женат. — Хорошо, — ответил Се Лянь, предполагая, что тот говорит о своем особенном человеке. — На тебе. — Что?

Но холодное выражение, которое он так часто видит на лице Му Цина, отсутствует, кожа красная и опухшая под глазами. Резкий свет флуоресцентных ламп в коридоре раскрывает блестящую влажность его глаз. Его нос показывает признаки раздражения, как будто он его часто тёр. − Мой парень бросил меня, − невозмутимо заявляет Му Цин и заходит в квартиру, проталкиваясь мимо Фэн Синя. − Эм, − говорит Фэн Синь, потому что, что за херня? (Или Фэн Синь имеет дело с очень пьяным и очень грустным Му Цином)

Каким то магическим образом Хэ Сюань повелся на уговоры. Если честно, то он вообще не помнит как дал свое согласие на эту авантюру. Единственное, что всплывает перед глазами, это во всю улыбающийся Цинсюань, что-то быстро тараторящий, а потом за кадром, словно через толщу воды, звучит его - Хэ Сюаня голос, говорящий: «Угу»

Долгожданная встреча.

В двадцать один Се Лянь думал, что способен на всё; в том числе подарить семью тем, кто больше всех в ней нуждается — ребятам из детского дома, куда он устроился на летнюю практику. В тридцать три в его жизни остались лишь разваливающаяся компания друзей, любимая хорчиха и он сам. А ещё — его прошлое, которое он так старался забыть. Зато оно о нём не забыло.

Хуа Чэн не любил себя — столь крайней неприязни к самому себе можно позавидовать. Но человек, которому он посвятил всю жизнь, день за днем говорил о нем только хорошее, со всей своей безграничной любовью. Его слова грели сердце, только вот в глубине души тягостный осадок оставался — тот, кого он боготворил столько лет, никогда не верил в его похвалу.

Се Лянь уже не знает, как намекнуть своему парню, что в постели с ним можно быть немного... пожёстче.

Когда драка неожиданно перерастает в...

Ладони Се Ляня немного вспотели; он может сказать, что его сердце тоже бьется быстрее, чем обычно. — Расслабься, гэгэ. На самом деле это не так уж и больно. Се Лянь поднимает взгляд. — А даже если и так, я обещаю, что буду очень нежен, — говорит татуировщик, надевая перчатки. Или: Се Лянь делает татуировку. Хуа Чэн — художник.

Студенческое au, в котором Му Цину снится сон, который в корне меняет всю его жизнь.

-Заткнись, придурок. Не буду больше. Только, мать твою, рот свой закрой.