На самом деле Вэй Усянь понятия не имел, больно ли умирать. Он ни разу не пробовал. Зато видел тысячи смертей. И еще увидит, как минимум, почти пятьдесят — по числу оставшихся адептов клана Вэнь, которые, поверив ему, оказались в такой западне на горе Луаньцзан.

Куда уходят тени, когда свечи гаснут?

Первые минуты (точнее - час-полтора) погибшего и поднятого в виде лютого мертвеца Вэнь Нина.

Что, если А-Юаня нашёл не Лань Ванцзи, а Цзян Чэн.

После смерти Вей Ина у Цзян Чена с глаз будто бы спала пелена, и он решил разобраться, почему все случилось именно так, как случилось. Первым, ожидаемо, от этого страдает Лань Лин Цзинь. Вторым - опять Лань Лин Цзинь. Третьим...

То, что Вэнь Цин не рассказала Вэй Ину о пересадке золотого ядра

Сборник драбблов, сосредоточеный на Вэй Усяне. Учитель Вэй такой странный, такой разный и неправильный для адептов Гусу, но они тянутся к нему словно цветы к солнцу. Он согревает холодные Облачные Глубины и холодных детей, которые не знают звонкого смеха.

Первый шаг всегда самый трудный. Будь то шаг для обретения, для расставания или примирения. Сейчас, спустя столько лет, Вэй Усянь понимает это лучше кого бы то ни было. | >— Расскажи... Расскажи мне о маме. >Вэй Усянь замирает, не веря своим ушам. Голос за спиной хриплый, надломленный, не по-детски усталый; по сравнению со звонкими голосами суетящихся неподалеку адептов в белом — совсем взрослый. Вэй Усянь выдыхает неслышно, рассеянно трогает нос и силой воли заставляет себя не дрожать.

Лань Ванцзи забрали в полицию, обвиняя в похищении ребенка.

У семейства Цзян был бешеный пёс. Он не лаял и не бросался на всех подряд, в основном вёл себя тихо и прилежно. Личные обиды он не хранил внутри себя, но вот стоило сказать хоть одно кривое слово о хозяине...

Вэй Усянь знал, что заплатит за то, что он делает. Он всегда знал. Пришло время платить.

Почему у меня золотого ядра нет? Эээ... ну-у... Цзян Чэн, шицзе, подождите минутку, я вам сейчас все объясню!

То, что Вэй Усянь голодал в детстве, не могло пройти бесследно.

#𝐰𝐫𝐢𝐭𝐨𝐛𝐞𝐫𝟐𝟎𝟐𝟎 День 7. Три раза, когда время остановилось Время, загустев, остановилось. Живые и мёртвые, мечи и скрюченные пальцы, брызги крови и ошмётки тел — всё замерло прямо в воздухе, словно увязнув в застывшем янтаре. Цзян Чэн не мог пошевелиться. Тело предало его. Сердце замерло между двух ударов, и лишь глаза продолжали смотреть. Не в силах отвести взгляд Цзян Чэн смотрел, как сотни почерневших когтей на скрюченных, давно мёртвых пальцах раздирают тело его брата.

Он победил. Теперь все в безопасности.

..и один раз, когда Старейшина Илин позвал Короля Призраков.

О том, как на тропе Цюнци Вэнь Нин промахнулся, Цзинь Цзысюань психанул, и история сложилась иначе.

Прощать сложно. Цзян Чэн смотрит в спину брату, когда тот уходит, — уходит вместе с Лань Ванцзи как и всегда — и думает, не пора ли ему уже простить самого себя. (Честно говоря, он давно простил Вэй Усяня.)

«Ее кости трескаются, и она кричит, и здешний воздух поглощает ее голос без остатка. Вэй Усянь дышит смертью, ненавистью; и она смеется вопреки страху и крови — эхо злого хохота звенит у нее в ушах — потому что если отвращение, разъедающее ее изнутри, до сих пор ее не убило, то ничто уже не убьет. Ничто не сумеет.»

Цзян Яньли не успевает оттолкнуть Вэй Ина, и меч пронзает его грудь. Старейшина Илин мёртв.... Проходит 13 лет и Цзян Чен встречает человека по имени Мо Сюань Юй... а Сюань Юй ли это, или человек, которого он так давно похоронил?