— Отчего… как так вышло, что ты сорвался со стены в тот день?

Это очень странно — впервые за восемьсот лет проснуться и осознать, что ты больше не влюблён. Хуа Чэн ощутил привкус новой реальности на кончике языка ещё до того, как открыл глаза. Даже воздух казался иным: спёртым, странно пахнущим. Не открывая глаз, он проверил, всё ли в порядке с его прочими чувствами и мыслями, и не нашёл никаких отклонений. За исключением одного… Впервые за восемьсот лет он подумал о Се Ляне и ничего не почувствовал.

сцена с гробом, требующая развития

небольшая зарисовка, в которой у се ляня болит голова

Сань Лан самый красивый, правда-правда, даже если он сам в это верить отказывается

Сначала Хуа Чэн заметил, что Се Лянь подносит кисточку к губам, останавливая её в сантиметре от соблазнительных лепестков, когда обучает его каллиграфии. Потом от его взгляда не скрылись маленькие вмятины на деревянном кончике. И однажды, когда он зашёл в Храм Тысячи Фонарей, ему предстал до чертиков милый Се Лянь, который, задумавшись, прикусил кончик кисточки.

Се Лянь задает бестактные вопросы, и это выливается в то, что они с Хуа Чэном учатся целоваться. Вместе.

В объятиях своего возлюбленного он может обнажить своё сердце, может выставить напоказ свою душу, Хуа Чэн может быть слабым и неуверенным, и его всё равно будут любить и лелеять. И это всё, что ему нужно, чтобы обрести покой, когда ночью он закрывает глаза, когда они в одной постели в объятиях друг друга.

Когда Хуа Чен простужается, Се Лянь обеспокоен и намерен позаботиться о своем супруге. На этот раз, оказывается, лихорадочные сны могут стать кошмаром для обоих.

«Невеста» в свадебном паланкине настороженно замирает, и Хуа Чэн не отнимает руку – ждёт. Этого мгновения он ждал, кажется, целую вечность; и ещё готов подождать – ровно столько, сколько Се Ляню нужно для того, чтобы принять решение.

В храме тысячи фонарей был беспорядок: чернила с киноварью разлились по дощатому полу, белые листы бумаги рассыпались, точно от ветра. Позабытый своим хозяином Эмин дрожал и бился о пол, будто сокрушаясь и крича, требуя уважения к своей персоне. Се Лянь мягко улыбаясь проказливому Эмину, осторожно выбрался из объятий Хуа Чэна и заботливо взял его в руки, надеясь успокоить и утешить.

В одном небольшом городе расположилось казино. Оно не отличалось гигантскими размерами или особой роскошью интерьера, но, несмотря на это, далеко не каждый мог войти в него, не говоря уже про то, чтобы сделать ставку. Только лучшие из лучших были удостоены чести переступить порог заведения и лицезреть Бога и Дьявола, которые правили этим местом. Представляю Вашему вниманию АУ в котором Хуа Чэн и Се Лянь играют с людьми, принимая в качестве ставки только одно - жизнь.

В День рождения Хуа Чэна Се Лянь преподносит имениннику особенный подарок.

Ok, давайте так: есть некая Академия Искусств, и работает в ней некий преподаватель по имени Се Лянь. И жизнь его с каждым днем становится все интереснее.

Модерн!АУ, Хуа Чэн делает всё возможное, чтобы пригласить Се Ляня на свидание множество раз. У него это не особо получается.

Хэ-сюн, ты правда выглядишь вот так?

[ЦИКЛ "ПУТИ, ЗЕМНЫЕ И НЕБЕСНЫЕ", I ЧАСТЬ] Важно: вансяни здесь значимые персонажи, но история не про них. В поисках исчезнувшего Ши Цинсюаня Хэ Сюань останавливается в таверне в маленькой деревушке. Там он встречает очень интересных путников и приглашает их в гости.

Циньсюань красится, носит короткие юбки и трахается со своим парнем в кабинете брата. ///Так вышло, что у Ши Уду на рабочем месте совсем недавно установили камеры...///

Другие люди изредка находили деньги, перчатки или забытые возле скамеек зонтики. Цинсюань же за последние полгода подобрал золотые серьги с сапфирами, изящную заколку, ножной браслет с подвеской-котенком. В первый день учебы кто-то оставил на его столе блокнот ручной работы, а из нового учебника выпала серебряная закладка-иероглиф. «Ветер».

Жизнь Хэ Сюаня давно устоялась: работа, дом, редкие посиделки в баре с другом. После смерти семьи он никем особенно не интересуется и ничего не ждёт. Но жизнь резко меняется, когда интересоваться начинают им самим.