А ведь договаривались с парнями выбраться в город сегодня, погулять, отдохнуть после поднапрягшей вчерашней суеты. И Хенрик громче всех пиздел, что посмотреть Берген — это святое. После четырёх шотов водки он и не такое мог выдать. Вот только пиздел-то про Берген, а смотрел весь вечер на Тарьяй. У каждого своё «святое».

Наверное, не стоило пиздеть на камеру про «никакого алкоголя на вечеринке». Потому что в Тарьяй сейчас отлично уживались бутылка шампанского, алкогольный коктейль и три шота водки, и его так пиздецки вело, что ебал он и своё несовершеннолетие, и общественное мнение, и мифического наблюдателя, который нажрался в первых рядах и бессовестно исчез в орущей под музыку толпе ещё час назад.

— Доброе утро, — мягко произносит Исак. Он ждёт ответа, но, когда Эвен так и не произносит ни слова, просто раскрывает руки в приглашающем жесте. Эвен, не задумываясь, забирается в эти объятия и прячет лицо у Исака на груди. Исак обнимает его и подтягивает повыше, пока не касается подбородком его взъерошенных со сна волос. — Поговори со мной, — просит Исак, когда они оба занимают удобное положение. — Это из-за твоего сегодняшнего приёма у врача? (Четвёртый сезон с точки зрения Эвена.)

Хёнджину было скучно, и он решил отправить свои нюдсы боту из службы поддержки, но из-за того, что бот ничем не смог ему помочь, в чат был добавлен специалист службы поддержки.

Родителей Феликса инфаркт бы схватил, узнай они, что какой-то Хван Хёнджин уже полгода кусает шею их сына в университетском туалете, старательно пытаясь уничтожить все оставшиеся живые места. Пока ему, в принципе, никто и не мешает этим заниматься.

Хёнджин был во всех смыслах идеальным альфой. Если не считать любви к вибрирующим игрушкам в себе и желании подчиняться. Феликс был во всех смыслах средним омегой. С пультом от этой игрушки и желанием обладать Хваном.

Хёнджину (не)повезло застрять в лифте с течным омегой.

— Я подаю на развод! — Я еще вчера подал!

«В конце концов, не привыкать ему скрывать свои стояки...»

— Притворись моей девушкой, Ли, – в доме стало тихо. Хван нервно стучал пальцами по дивану, а австралиец приоткрыл рот. Или, как Хван пытался обмануть всех в школе, но обманул себя.

— Он не умеет играть, — Кристофер зевает и лениво щелкает кнопками, выбирая другую игру. Лицо Феликса вытягивается. Видимо, для него мысль, что кто-то в мире не умеет рубиться в приставку кажется совсем сюрреалистичной и даже абсурдной. Ситуацию, конечно, надо исправлять, срочно, потому что играть не умеет Хёнджин, выглядящий из-за этого очаровательно и очень смущённо.

феликс приходит, чтобы заплести хёнджину косички; ему очень неловко признавать, что перебирать длинные волосы хёнджина и тянуть за мягкие пряди - один из его фетишей. впрочем, плетение косичек всё равно сводится к поцелуям.

Феликс искал флешку, но нашёл чей-то необычный пульт.

Хёнджина сложно вывести из себя. Но в тот момент, когда Феликс притащил пакет чупа-чупсов из супермаркета, все изменилось. Бесконечные чмокающие звуки, фантики, разбросанные по всей общаге, выводили Хвана из себя постепенно, день за днём. Быть может, Феликс только этого и добивался?

Хенджин никогда не интересовался людьми из универа. С теми, с кем надо, он был знаком, с кем было приятно – дружил, а большего ему и не требовалось. Поэтому разговоры о странном пареньке со второго курса прошли как-то мимо него.

Иногда розыгрыш может пойти не в том направлении.

Просто Хёнджин — глупый обиженный дурачок, а Феликс чертовски по нему соскучился.

— Алло? - послышался сонный голос из динамика телефона. — Алло, Джисон? - тихо-тихо прошептал Феликс. На том конце раздраженно цокнули, — помнишь кота, которого вы мне подарили? — Ну? — Он на меня очень странно смотрит. — Что тут так- — Особенно, когда я голый.

Если бы у Феликса спросили, какого это, быть в группе из 8 человек со стояком, ещё и когда встал именно на одногруппника, он бы ответил, что это — отвратительно.

Феликс взволнован из-за того, что сможет видеть цвета.