Он положил ладонь на обнаженную полоску живота, невесомо погладил её пальцем — обжигающий жар внутри слегка унялся, но так никуда не делся, как и пару недель назад, и Чайлд прикусил губу, надавив сильнее, сильнее, в бесполезной попытке добраться до того, что там... жило.

— Эй, так, гипотетически, ты хотел бы принести эту свою сторону в нашу сексуальную жизнь? — спросил Чайльд, момент казался таким же хорошим, как и любой другой, тем более, что это желание, кажется, не исчезнет в ближайшее время. Это быстро вывело Чжун Ли из боевого режима. — Объяснись.

Если к следующей нашей встрече ты не научишься есть палочками, то я трахну тебя. Прямо на этом столе. Прямо этими палочками.

Они действительно такого еще не пробовали. Но почему не внутрь? Архонт боялся последствий?

— Е-ещё всего десять секунд, Тевкр, — дрогнувшим голоском лепечет Чайльд. Ещё немного и он сгорит от этих треклятых чувств. Сойдёт с ума от напряжения. И пожалеет о том, что согласился на эти отношения, основанные лишь на сексе.

Что может быть плохого в том, чтобы завести личный дневник? В его положении только бумага способна без осуждения выслушать самые развратные мысли и далеко не скромные фантазии. Именно так думал Тарталья, записывая очередной абзац на новой странице. Всего-то нужно следить, чтобы дневник не попал в чьи-нибудь чужие руки. Но такая нелепость с ним определённо никогда не сможет произойти. Ведь так?

Смотря в глаза другого человека, вы никогда не задумывались о том, что творится у него в голове? Вот и Чжун Ли не знал, пока, прогуливаясь одним поздним тёплым вечером возле статуи Гео Архонта, не увидел Тарталью, сидящего на коленях его собственной каменной копии. Чжун Ли прочитал в льдистых глазах море эмоций стыда, кроме одной — Чайльд смотрел на него отчаянно и влюблённо.

Чайлд инстинктивно забивается в угол, его омежья сущность изнывает от волны альфа-феромонов, исходящих от существа. Достаточно ощутимо, чтобы испытать весь спектр эмоций: раздражение, усталость, а также... любопытство. Мужчина наклоняется к нему ближе, и на мгновение Чайлд не понимает, чего он хочет, пока не осознает, что его обнюхивают. Его шею осторожно изучают, а затем влажный раздвоенный язык проходится по обнаженной коже.

Тарталья обычный парень, который родился и вырос в сельской местности. Являясь самым сильным парнем он быстро стал у всех авторитетом. Он словно живёт одним днём, постоянно выпивает, отрывается каждую ночь на рейвах в местном клубе со своими друзьями и ничего его бы больше в жизни и не заботило, пока в один день он не спас незнакомого парня и проводив его до дома, Тарталья считал, что можно о нём забыть, но спустя некоторое время столкнувшись с ним вновь между ними завязывается крепкая дружба...

В какой-то момент Скарамучче показалось, что студенческие тусовки устраиваются каждую неделю, если не чаще. По крайней мере, количество приглашений от Аякса и прочих, которые он отклонил, впечатляло. Отклонял он эти приглашения не потому, что ненавидел своих сокурсников и друзей Тартальи, вовсе нет. Скарамучча и сам иногда любил попить что-нибудь алкогольное, да поиграть в глупые игры для толпы, но было одно но.

> > — Что ты только что сказал? > Спрашиваю, хотя сам надеюсь, что мне послышалось, или меня глючит, а вообще он просто пошутил. Но, по вселенской несправедливости, Змий всё не прекращает улыбаться, только теперь эта улыбка уже нисколечки не милая, она до Бездны хитрющая. > — Ты меня услышал, — говорит и, подхватив под колени, раздвигает мои ноги, пристраиваясь между них: — Я сверху, ты — снизу.

Чжун Ли ленив до ужаса, если дело касается работы: он отправляется в бюро неохотно, больше предпочитая трудиться на рисовых полях. Еженощно пьёт невкусный чай и молча плавает по дому, как призрак, — невыспавшийся и вечно голодный. Иногда он голоден в плане секса, но это бывает очень редко, поэтому энергичный Чайльд ценит каждый момент. Быт уматывает, и однажды Аякс придумывает отличный план, как растормошить Архонта и добавить в их отношения хоть каплю грязной эротики.

...Каждый раз, когда соулмейт смеётся, его родственная душа испытывает оргазм...

Ладонь Аякса нежно,можно даже сказать любовно гладит темную макушку,пытаясь хоть как-то успокоить и прекратить эту истерику. "А этого ли ты хотел?"

Кто же знал, что всё обернётся именно так? И это ведь, всего-лишь начало. Никто не знает, кроме самого Чайльда, что будет в дальнейшем.

Чайльд постоянно лезет на рожон, и от этого у Фатуи бывают проблемы. Скарамучча решает, что пора приструнить младшего Предвестника.

Скарамуш захлебывается вновь, на сей раз бессильной яростью. Он красочно представляет, как отрывает башку этому уроду и наматывает его теплые кишки на руку, но, вот сюрприз, от таких мыслей возбуждение становится лишь в разы невыносимее.

- Мы в библиотеке, - шепчет Скарамучча, - нас могут поймать, потерпи до дома. - Ты должен признать, что тебе это нравится, - Чайльд наклоняется через стол, его голос низкий и властный, - давай же, вокруг никого нет.

У Тартальи получилось это сделать в первый раз — в семнадцать лет, нагло воспользовавшись пьяным возбуждением Скарамуччи. На следующее утро он готов был перерезать Чайлду горло. У него получается это и сейчас. Только теперь Скарамучча перережет горло скорее себе, чем своему Главе, и Тарталья прекрасно об этом осведомлён.

За всю свою долгую жизнь Чжун Ли понял, что умение грамотно воспользоваться ситуацией, подкинутой судьбой, - залог успеха в любом деле. Чайлд, в свою очередь, понял, что долги бывают не только денежными.