Самая сладкая ночь для фигуристов в Барселоне. Ни что им помешать не может...

Но это недоверие было не самым большим моим грехом. Наиужаснейшей ошибкой было совсем иное. Я не заметил. Не заметил, вернее, совершенно забыл, что он омега.

- Вам предстоит на банкете представлять нашу страну. Зоркие глаза нашей и зарубежной общественности будут устремлены на вас!.. - Так общественности не на что будет смотреть! Ты ж нам всё запретил.

На утёсе лежат в обнимку два парня. Один из них - человек. Второй же - русал.

На что только не способен пойти тренер, чтобы сделать идеальный номер.

Юри всегда осознавал, что полностью показать себя он способен только на льду, вне его превращаясь в обычного скованного очкарика. Однако, если на мгновение представить, что он на льду постоянно, многое может измениться... Как для него, так и для Виктора.

Как то должен поддержать. Как то сказать, что всегда рядом, но все слова кажутся такими лишними...

Виктор и первый раз Юрия после пресс-конференции в пятой серии

Виктор продолжает терять кольца, после чего с большим энтузиазмом расплачивается за свои оплошности натурой. Однако с каждой новой потерей Юри принимает натуру всё менее охотно. Виктор явно делает что-то не так.

В распахнутом кимоно, с распустившимся цветком белоснежной сакуры в длинных волосах русский фигурист выглядит слишком соблазнительно и женственно. Настолько, что у Кацуки сносит все здравые мысли к чертям.

- "Вик, я все понимаю, но подумай о себе хоть немного. О тех чувствах, которые к нему испытываешь, о том, как он воспринимает тебя. Я не пытаюсь сейчас играть роль свахи, как в том дебильном “Давай поженимся”, но судя по рассказам Юрочки, тебе стоило бы раскрыть свои прекрасные голубые глаза на что-то кроме фигурного катания”.

– Давай же. Трахни меня, Юри.

Ты — тот, кого я больше всех хочу различить в толпе своих многочисленных зрителей. Не отводи от меня взгляда, Виктор, обещай. Я стану твоим Эросом и очарую своим шармом. Ты захочешь съесть меня, а твои глаза будут подернуты этой опасной пеленой страсти. Смотри и восхищайся мною, ведь я и есть роковой кацудон, соблазняющий мужчин. Или мужчину.

Виктор не очень вынослив и сильно устает после долгой тренировки, так что заботиться о нем приходится Юри.

— То есть, — ехидно говорит Виктор тоном школьного хулигана, — поэзия так на тебя действует? Никогда бы не подумал, solnyshko. — Хватит, — отрезает Юри, вскакивая со своего места; он все еще возбужден, но теперь к чистому возбуждению примешивается легкое раздражение. — Прекрати, это нечестно… — У тебя кинк на поэзию, — смеется Виктор, и Юри обреченно стонет. — Это нормально, Юри, я принимаю это и все равно люблю тебя…