Эле холодно. Горячая вода льется из душа, обжигая кожу до красноты, но Эле холодно. Потому что совершенно голая Яна в нескольких сантиметрах от нее. Они же, блять, лучшие подруги. Настолько лучшие, что могут вот так вот, вместе, смывать с себя липкий алый сок. И Эля бы отказалась, но не может. Смотреть на такую Яну, которая никогда не будет ее – больно. Не смотреть – еще больнее. Лучшие. Подруги. А Эле холодно, до мурашек, до дрожи, до стука зубов.

Даня очень часто задается вопросом: как и когда все это началось, но ответа не находит. В голове лишь руки, губы и тихие стоны в подушку, чтобы не услышали родители. В голове только холодная улыбка и хитрый прищур глаз. В голове ОН. Утром. Днем. Вечером. Ночью. Всегда.

Он понимает, что заигрался, когда Эля целует его, когда они начинают встречаться. С ней поцелуи горькие, нежеланные. Ване не нравится, Ваня хочет Лизу, лучшую подругу его нелюбимой девушки.

Губы у Эли мягкие, сладкие и влажные, со вкусом медового блеска для губ. Такие невозможно желанные, что хочется стоять так вечно, но Эля отталкивает, больно ткнув в плечо. Долго смотрит на неё своими огромными глазами, застыв неподвижно всего в паре сантиметров. Протяни руку, и почувствуешь под пальцами нежную персиковую кожу.

Эля кра­сит гла­за тушью и гу­бы крас­ной по­мадой.Она лю­бит Да­нилу.Каж­дую не­делю по втор­ни­кам (ис­прав­но це­луя Ва­ню в щеч­ку по сре­дам).

О безграничной любви Дани и Яны. О неудавшихся отношениях Вани и Эли. О глупости Дани, и о странностях Вани.

Ариэль всегда была слишком. Слишком красива. Слишком умна. Слишком ревнива. Слишком романтична. Слишком не для неё.

ау, где если ты целуешь соулмейта – испытываешь характерную боль в сердце, а если вдруг ты поцеловал того, кто соулмейтом не является – где-то на теле появляется порез. кто бы знал, что ради того чтобы найти друг друга, им придётся трижды порезаться.

Рыжий, блядь...

— Да ладно тебе, для первого раза это было…не так плохо, как может быть, — пытается утешить брата брюнет. — Ты абсолютно пьян, — Даня смотрит на Ваню и улыбается. — Ты прав, — смеется в ответ Иван и тоже смотрит на брата. — Зато ты хорошо целуешься… — возвращается к теме поцелуев Даня и даже не краснеет.

И только из за этого Ваня вновь и вновь будет подыгрывать Эле. Будет улыбаться. Будет целовать совершенно не те губы. Обнимать совершенно не то тело. Потому что так Даня всегда за Ваней наблюдает. Анализирует.

Ваня сжимает челюсти и закусывает губу: так сильно старается сделать брату неприятно и неловко, чтобы трусливо поджал хвост. Ему нужно сделать плохо прямо сейчас, остро необходимо, прямо тут и при всех; потому что Ване самому отнюдь не шоколадно. Потому что он знает, знает, что Данила виноват. Не просто виноват — облажался по-крупному.

Кто же ожидал, что Оганян из номера его выпрет, в одном белье. А в коридоре, между прочим, жуткий холод, пробирающий до мозга костей. Он бросает взгляд на дверь Данькину, на дурацкую табличку «Не беспокоить.» И как-то гадко сразу становится, блевать хочется.

Сборник не связанных между собой работ по полюбившемуся мне сериалу из-за явной химии между героями. Да простят меня шипперы ВанЭли, ДанЯны, ВанЯны и ДанЭли. Меня не устраивает поворот сюжета во 2-3-4 сезонах.

А ещё есть Эля. Эля выглядит так, будто сама ещё не решила, кто она: героиня Шекспировских трагедий или диснеевская русалка.

Его слова, словно стекло, режут сердце на мелкие кусочки. Его близость убивает, словно яд. Его взгляды рвут душу на части. Почему он? Почему именно он? Почему именно так? Он просто сам, как хрусталь. Острый, но хрупкий. И такой ранимый... Но всё равно, как чёртов хрусталь.

у дани болит рука и сердце. он думает, что он сломан. что он неправильный. и когда следующей ночью данил видит падающую с неба звезду, он загадывает лишь одно желание. быть н о р м а л ь н ы м. AU, где ваня грёбаный гей, планирующий свадьбу с ариэль, а данил умирает внутри.

«Данечка» Еще и, блять, имя такое до одури идеальное, что блевать хочется от переизбытка совершенства этого компьютерного гения, любимчика семьи и завоевателя женских (и не только) сердец заодно. Даня правда настолько идеальный, что кажется, будто он был создан Богом, чтобы стебать всех неудачников своей безупречностью.

«...Насильно мил не будешь...»

Развитие отношений Эли и Вани, Данила и Яны