Старые шрамы, оставленные когда-то самым дорогим человеком, напоминали об одной из самых худших ночей в его жизни.

—Вы не можете передвигаться и истекаете кровью, — строгий тон, он слишком привык так общаться, — Прошу, ваши язвительные шутки и ваша избыточная вежливость не уместны в такой ситуации

Иногда мимолетные встречи значат куда больше, чем давние знакомства, а некоторые истории просто не созданы, чтобы быть рассказанными. [Сборник мини]

Кли рисует цветными мелками Мондштадт: раскрашивает деревья зелёным, небо - синим, а людей окрашивает красным.

И сколько бы раз он ни всматривался в его глаза, ища ненависть и презрение, всё, что он видел - равнодушие и усталость. И сердце от этого сжималось в груди лишь сильнее, угрожая превратиться в осколки скал, в брызги моря, в настоящую бездну, из которой он однажды вышел и в которую будет обязан вернуться. |||| Сборник зарисовок.

— Неужто заплутал, алый сокол? — смех перезвоном взвился к склонившимся костям ветвей и серебристой росой рассыпался по карминовым лепесткам у ног. Хитрый лисий прищур мелькнул в темноте. — Как ты думаешь, бедная птичка, подойдёт ли мне роль такадзё?

Драконий хребет. Обрыв. И ни одной души. Ситуация одна из угнетающих, Альберих

О том, как Кэйя пять раз брал себе в напарники кого-то другого, и один с половиной раз, как его напарником стал Дилюк. С той ночи, как Кэйя получил свой глаз бога, им с Дилюком так особо и не выпадала возможность сражаться бок о бок. Не то чтобы Дилюк завидовал или что-то подобное. Это НЕ так. Просто вокруг полным-полно всяческих напастей, и казалось, вполне естественно им вновь объединиться в команду. Однако складывалось впечатление, что Кэйя предпочитал себе в напарники кого угодно, кроме него

С возрастом Дилюк так и не понял, почему дерево закатника так называется, зато выучил одно – каждый гребаный раз, когда немного розоватый цветок распускается - он один, и этот год – не исключение.

Нынешние минуты - решающие. Если сумеет дожить до утра, опасность минует, Ордо Фавониус получит своего капитана обратно.

Впервые это происходит через двадцать три дня после того, как Дилюк исчезает из Мондштадта. Где-то на другом краю мира Кэйа крепко затягивается сигаретой, кляня Каэнри'ах на чем свет стоит, и обещает себе никогда не испытывать «собственную» физическую боль — у Дилюка и своей более чем достаточно.

«Мне никогда не дарили цветов на день рождения» — полуложь-полуправда. Дилюк никогда не называл те украдкой оставленные на прикроватной тумбочке, влажные от утреней росы, бутоны подарком. Тогда не называл, а сейчас и подавно не назовет.

Дилюк так и не смог избавиться от привычки заботиться о Кэйе.

Очередное простенькое задание за пределами Мондштадта обернулось весьма неприятными последствиями для Кэйи. И всё из-за его же собственной невнимательности. И, кажется, правду говорят, что перед смертью часто приходят видения того, что так сильно желаешь увидеть в реальности. Иначе описать появление тех пламенных крыльев, почти перед самым провалом в долгий сон, он не мог.

Иногда просто хочется убежать. От прошлого, от неприятного разговора, от людей, с которыми не знаешь,как быть. Но от самого себя не убежишь.

Слишком громко прозвучавшее "Капитан Кэйя" заставило навострить уши и прислушаться, или беспокойство Дилюка.

Пять привычек, давно забытых или только обретенных, которые могут как сделать самыми счастливыми, так и ранить.

Дверной замок медленно повернулся. Дилюк сам не понимал, что делает, руки деревенели и тряслись, передавая импульс по всему телу. - Не подходи… Я могу навредить тебе.

Даже будучи мертвым, Крепус все еще может повлиять на своих детей

Темно. Слишком темно. Разум затуманивается, падая куда то в пропасть, а само тело по ощущениям легче пера. Голоса вокруг говорят что-то неразборчиво, но сил нет даже вслушиваться в их слова. Ведь он и так знает их наизусть.