Иноске помогает Агатсуме преодолеть некоторые его комплексы нестандартным способом.

Для того, кто привык к одиночеству, для того, кто привык быть изгоем, влюбиться — это катастрофа. Гию не пытается обмануть себя. У него из-за Санеми буря, разрушающая изнутри.

— П-прошу, Иноске! Пожалуйста, проси, что хочешь, но не убивай Незуко! Я согласен на все, правда!! — На все?... — Хашибира вдруг задумался. Чего же он хочет? Убить этого демона или получить власть над Зеницу? Убить или получить… Хм, что ж, убийство подождет. Потому что в голову пришла восхитительная идея! — Да, я… все, что ты захочешь. Я сделаю все. — кареглазый понятия не имел, что ожидать от этого парня. Нет, нужно просто выполнить, что скажут. Наконец Иноске произнес: — Отсоси мне.

— Да, я… хотел сказать… В общем… эм… я тебя… лю-… — он не мог произнести этого. Слишком смущающе, слишком! Но ему не пришлось говорить до конца, потому что Иноске вдруг подошел ближе, хватая Агацуму за запястье и сжимая его в руке, заставляя прижать ладонь к груди Хашибиры. Его сердце… стучало так же часто, как у кареглазого. Он чувствовал то же, что Зеницу. — Эту чертовщину… Ты создаешь ее. Это из-за тебя, так что я тоже… тебя лю.

Иноске с Зеницу жили абсолютно спокойной жизнью до тех пор, пока не заметили на своем теле черную метку, означающую, что соулмейт мертв. И только Агацума смог распознать, что на самом деле она темно-синяя. Soulmate!AU, в котором у людей на теле появляются одинаковые татуировки, но черная означает, что родственная душа мертва.

у зеницу по весне появляются яркие веснушки и желание плести венки; у иноске же появляются тысячи вопросов.

Что-то странное и необъяснимое происходит между Иноске и Зеницу, пока те проводят совместные дни в больничной палате.

Иногда люди раскрываются с очень неожиданной стороны.

Чего только не сделаешь ради дружбы.

санеми понимает, что он все-таки любит гию

Зеницу работает в небольшом цветочном магазине, и к нему заходит странный покупатель с репликой: «Как будет на цветочном “Я люблю вас”?» Или же пособие о том, как чуть ли не довести до инфаркта одним подкатом.

Немножко Инозен

Зеницу попадает в лагерь, где встречает грубого Иноске) А как у них всё сложится, узнаете в фанфике ыгыггы

Никто из парней не просил остаться в его жизни дольше чем на одну ночь. Но если бы кто-то из них попросил, другой точно бы не отказал.

Чувств в его сердце настолько много, что они обжигающим кипятком переливаются через край, и Санеми не знает, что с ними можно сделать, как выразить их словами. Он вообще в разговорах не силен, — ну, разве что в матерных — жаль, что не изобрели еще такого переводчика, плещется яркими всполохами где-то на краю сознания неожиданно абсурдная мысль. С эмоционального на человеческий.

санеми медленно, но верно возвращается во времена подросткового спермотоксикоза, когда любая женская грудь в вырезе декольте становилась причиной неконтролируемого возбуждения и ежедневной ночной дрочки под одеялом. сейчас, конечно, не грудь и даже не бедра — крепкая мужская задница, обтянутая спортивными штанами, тихий низкий голос и бесконечная меланхолия в синих глазах. пиздец, до чего докатился со своей гомосятиной, думает санеми отрешенно.

Шиназугавой невозможно насладиться полностью и до конца, только пытаться бесконечно оттягивать удовольствие, пока в ушах шумят кровь и стук загнанного сердца. Еще мгновение, и Томиока сойдет с ума — так ему кажется, когда Санеми утыкается куда-то в висок, в спутанные, мокрые волосы, интимно и чувственно до подгибающихся на ногах пальцев. Гию хватает плотный, пропитанный водяным паром и концентрированным возбуждением воздух, задыхается, словно рыба, выброшенная на берег.

гию громко выдыхает, дергаясь в крепком кольце рук кеджуро, утопая в его поцелуях, в его горячих, возбуждающих словах, которыми он поощряет стоны томиоки. широким языком он вылизывает гию, словно кошка — практически везде, не оставляя без внимания рефлекторно втянувшийся живот томиоки, ямку пупка, трогательно выпирающие тазовые косточки и розовую, наливающуюся кровью головку крепко стоящего члена.