Те же стены, тот же смородиновый чай и кружки те же. Да и Чан не изменился ничуть. Но он будто бы даже и не замечает повисшей в воздухе удушающей неловкости.

— Спасибо тебе, Минхо, — шепчет он, опаляя кожу на шее горячим дыханием. — За что, бельчонок? — За то, что я нужен тебе, — совсем тихо говорит Хан. — Ты мне нужен больше жизни, Сони…

— По сути, я хочу проучить Джисона. Мне кажется, если он увидит, что двое его бывших встречаются друг с другом, то поймёт, что не может вот так вот поступать с людьми. И, может быть, вернётся к тебе, я не знаю.

Одиночество в толпе — это больше, чем просто чувство.

Мысли разворачивают его на сто восемьдесят и вновь приносят к Минхо, подло подталкивая навстречу обрывистому краю. Можно рискнуть и спрыгнуть, попытать удачу, если повезет — ответят взаимностью, но Джисон боится потерять себя, потому что вся его жизнь — это Минхо. Минхо — первый друг и первая влюблённость, первый поцелуй из интереса в тринадцать лет, это о самом родном и близком, о бесконечно нужном и трепетном. Джисона Минхо тоже любит, это правда, только не так, как Джисону бы хотелось.

У Феликса есть банка с записками для Кристофера. Прочитать их предполагалось в далёком будущем, но обстоятельства немного поменяли планы

Как правило, незрячие видят мир по-другому. Например, прикосновениями.

Соулмейт!AU, где чем ближе ты к предназначенному, тем больше ран, синяков и порезов появляется на теле.

- Милый, милый крохотный зайчик, трусливый и маленький

Феликс видит море, Феликс в нем тонет

Ещё в школе Хан Джисон рассорился со своим лучшим другом, по его вине он подвергся травле, и сильно страдал. Поступив в университет в другой стране, как можно дальше от дома, он с удивлением обнаруживает, что попал в одну группу со своим бывшим другом. Какие отношения теперь будут между ними?

Феликс не мог поверить, что это правда. Он скоро его увидит, он едет к нему домой. Сердце билось в груди набатом, он так волновался, что не мог унять дрожь в руках. Пока они поднимались в его квартиру на лифте, Чан предупредил, что Чанбин болен, и не знает об их приезде. Чан ввел пин-код от входной двери, и они прошли внутрь. Из квартиры несло сладким запахом цветов и крови. Мир, в котором соулмейт, не получивший взаимности, умирает.

У Намджуна семья. У него жена, четырёхлетний сын и работа, но целуя здесь и сейчас одного единственного человека, он понимает, что к чёрту всё, что счастье и дом сейчас рядом с ним, в его руках, пускай и имеет член между ног.

- Попытаемся в следующий раз? - тихо спрашивает Сынмин. Минхо вжимается в его плечо щекой и мотает головой. Он не сможет второй раз, слишком страшно, что прогонят, не захотят слушать. Сынмин шумно вздыхает, отворачиваясь, и снова берётся за гитару.

Чанбин не боялся смерти. Сынмин имел много страхов, и смерть - один из них.

«...Я думаю, нам нужно расстаться». Джисон оторвал взгляд от ноутбука, криво улыбаясь и снимая с головы огромные наушники. «Извини, я, кажется, не расслышал. Подавление шума, и всё такое. Ч-что ты сказал?»

— Так глупо попался, - мужчина заламывает его руки и крепко прижимает их к груди, бедрами фиксируя корпус Ли, — Давно так развлекаешься?

— Что бы ты делал, если бы конец света наступил через три дня? — Любил бы тебя до последней секунды.

Он не в силах забыть, как Джисон подошел к нему – все с тем же сияющим взглядом, игривой улыбкой и дразнящим высунутым кончиком языка в уголке губ.

–Правда или жизнь? –Ты мне покажи.