Когда выпускной класс, ну, слишком выпускной, а ты такой неподходящий для будущей специальности, мир медленно начинает лететь под откос. Переход в новую школу в свой последний год Антон воспринимает не то чтобы остро. Он воспринимает это никак, надеясь на лучший школьный год в его жизни. Коллектив всегда будет странным, а учителя уж слишком заумными. В этом он убедился точно, когда счёт сменённых школ перевалил за пятёрку. [au, в котором Арсений — учитель химии, а Антон — его ученик]

Сначала Антон оправдывал свою к Арсению симпатию и особенное отношение невинным желанием подружиться, но с течением времени понял, что дружить он с ним не хотел никогда. Ни минуты. Ни секунды. [ импрореал ау, где Арсений очень хочет целоваться, а Антон очень боится, но не может отказать — ни ему, ни себе ]

В Москве Антон тоже ловил себя на этом хорошо: были в его жизни и тихие разговоры, и приятная слабость, и Арсений под боком, но не сравнится ни одно московское хорошо с хорошо деревенским — это абсолютно разные уровни, разное настроение, разное содержимое простого, казалось бы, слова, разные эмоции и разные чувства.

Арсений, раскрасневшийся от алкоголя, духоты и смеха, стоял совсем близко, счастливо улыбался и заглядывал прямо в глаза. Реши Антон его сейчас поцеловать, не пришлось бы даже тянуться — только чуть наклонить голову и едва-едва приподнять подбородок Арса навстречу. // история об одиннадцатом классе, «гараже» за гаражами, философских разговорах на балконе и первой любви

Хмурым утром 14-го февраля Арсений находит в гримёрке подозрительную коробочку с запиской «Для Арса». Проблема в том, что почерк ему был совершенно не знаком. [навеяно пиздецом с концерта в Чехове и сиянием нового кольца Арса в круглешках]

— Да блять. Ну почему почти во всех фанфиках по артону ты — сексуальный препод, а я — хрупкий ученик? Ну разве это похоже на нас?.. Ты хули ржёшь?! — Пытаюсь решить, ахреневать ли мне с того, что мой парень читает фанфики, или обижаться, что он не считает меня похожим на сексуального препода. // Импрореал, в котором Антону не нравятся школьные фанфики, а Арсений пытается ему доказать, что в них есть доля правды.

Сейчас на Антона он смотрит сверху вниз. Арс — на сцене, он — в жюри, по левую сторону — Кот. Разговаривать приходится и с ним тоже, но глаза то и дело перескакивают на осунувшееся лицо, наполовину покрытое густой щетиной, а губы сжимаются в тонкую линию в немой поддержке и таком нужном сейчас «Я рядом». или (не?)ау, где Шастун выгорел, а Арсений, как и всегда, просто оказался рядом.

Как только шаман соприкасается с ним ладонями, внутренними их сторонами, их линии жизни словно сплетаются, сцепляя их, связывая, и под кожей проносятся тысячи крошечных импульсов, комочком собираясь в районе сердца и преобразуясь в тепло, приятными волнами окутывающее всё тело. [ ау, где в Арсения вселилось Зло, а Антон — шаман, проводящий обряды экзорцизма ]

Говорить не хочется, но Серёжа уже стучит в дверь номера, бубнит что-то из серии «Не хочу знать, чем вы там занимаетесь», Антон ржёт, кажется, на весь этаж, чуть ли ногами не топает, как и всегда в таких случаях, целует Арсения в висок уже у дверей. — Всё хорошо, а будет ещё лучше, так ты говоришь? Арс кивает, улыбается, сжимает его ладонь и отпускает, выходя из номера. >импрореальный сборник, в котором все счастливы, много говорят и рефлексируют

Добрый день. Меня зовут Арсений Попов, я модель студии «fArs». Я внимательно изучил работы Ваших фотографов и меня заинтересовал стиль Антона Шастуна. Мне нужна необычная фотосессия и, судя по его опыту, он сможет реализовать мой замысел. Поэтому прошу записать меня на самую ближайшую дату.

И это все было очень веселым и смешным, пока одним прекрасным декабрьским утром Антон не проснулся от осознания, что ему приснился сон, в котором он целовал Арсения.

их чувства всегда - изначально - были предельно взаимны.

Просто семь дней перед Новым годом, когда Антон приходит к Арсению.

Антону все идет в последнее время, потому что кому угодно идет уверенность и гармония с самим собой. И смотреть на эволюцию его стиля — одно удовольствие, но того, как далеко он зайдет со своими экспериментами, Арсений не ожидал. Как и от себя — настолько бурной реакции.