Каково это - начать свою жизнь с чистого листа, не отпуская при этом отравляющих сознание воспоминаний? Убеждая себя день ото дня, что ты в этом мире лишь инструмент для свершения чьих бы то ни было поручений и просьб. Убеждая в безэмоциональности и отчужденности, при этом понимая, что с каждый днем лишь все больше погружаешься в собственную ложь. Остается только лишь ждать и верить, что однажды тебя позовут и, даже не догадываясь об этом, спасут от злого рока...

— Это Чжун Ли, консультант ритуального агентства «Ваншэн»… Эфир встретился взглядом с бездушными глазами цвета кор ляписа. Он чувствовал, как волосы шевелятся, а по спине прошла дрожь. — «Он… опасен…»

У Итэра аллергия на мяту, и вот проблема — душа его соулмейта именно ей и пахнет.

Когда что-то пошло не так с экспериментом Альбедо, следовало рыть под землей убежища и прятаться там от ужасающих последствий. Внезапно исчез Сяо, и проблем только прибавилось. [Соулмейт АУ! где слезы предназначенного приносят боль]

Одно неловкое признание породило пять неудобных моментов и всего-навсего один хороший конец.

Апдейт - добавлена вторая часть! "Мир был юн, и юны были боги. Мы меньше подвержены переменам, чем смертные, мы постоянны, и наша сущность, какой бы она ни была, всегда остаётся неизменной. И всё же что-то было иначе, и мы были другими тогда."

Всё шло хорошо ровно до того момента, пока элементальная энергия Гео от алхимического создания Альбедо не вышла из-под контроля. Случайно попав в Тарталью, она вызывает в его теле причудливые метаморфозы, что в одночасье рушат парню жизнь. И есть лишь один человек, способный помочь Чайлду, но сколько мужества потребуется юноше, чтобы принять поистине божественную помощь?

На третий день пожаров жители селенья достигают предела отчаяния и просят Сяо задобрить Моракса.

Эта миссия с самого начала была странной. Самым вызывающе очевидным фактом было, что Фатуи представили ему его цель, делая вид, что человек перед ними явно не Властелин Камня. И всё же, если Чайльд хочет подтвердить свои подозрения, ему надо, чтобы тот снял рубашку. По крайней мере, это было его первоначальной целью. В итоге он, по ходу дела, узнаёт больше, чем ожидал.

В погоне за желаниями следует убедиться, что, заполучив их, сумеешь удержать.

Что может быть плохого в том, чтобы завести личный дневник? В его положении только бумага способна без осуждения выслушать самые развратные мысли и далеко не скромные фантазии. Именно так думал Тарталья, записывая очередной абзац на новой странице. Всего-то нужно следить, чтобы дневник не попал в чьи-нибудь чужие руки. Но такая нелепость с ним определённо никогда не сможет произойти. Ведь так?

Все ошибаются. Почему же только Чайльду так дорого обходятся его ошибки?

Он положил ладонь на обнаженную полоску живота, невесомо погладил её пальцем — обжигающий жар внутри слегка унялся, но так никуда не делся, как и пару недель назад, и Чайлд прикусил губу, надавив сильнее, сильнее, в бесполезной попытке добраться до того, что там... жило.

Чайльд представляет собой воплощение дикой страсти к боям, крови и преданности. Однако никто не знает о его милых рыжих ушках на макушке и пушистом хвосте, которые появляются в каждое полнолуние. И однажды об этом секрете узнаёт Чжун Ли.

— Если не собираешься убивать меня, тогда я буду убегать снова и снова, — сказал Чайльд и бросился к выходу, протискиваясь между колонной, понесся по шаткому полу многочисленных витиеватых коридоров. — Ты же сдался, принял свою участь, зачем убегаешь? — голос Чжун Ли раздается отовсюду, и Чайльд спотыкается о порожек, кубарем вкатываясь в крошечный зал без дверей. — По крайней мере, я буду знать, что меня не сломить так легко, как ты считаешь. Давай же! Давай, приди и убей меня!

Малышом ты падаешь с велосипеда, потом разбиваешь коленки, получаешь синяки. Подростком участвуешь в уличных драках, нацепив отцовские косуху и берцы, пытаешься быть взрослым. А став им, взрослым, влюбляешься в человека, который говорил тебе не есть песок и дул на твои зудящие ранки.

«Ты не думал, кто будет обеспечивать походы в чайный дом, когда я уеду?» ‒ неосторожно спросил Тарталья. Его мысли были поглощены скорым отъездом и какой-то невыносимой тоской. Определенно, он тосковал по дому, но что за странное гнетущее чувство, будто он еще не успел закончить здесь все свои дела?

С начала знакомства Чайлд время от времени отпускает комментарии на языке Снежной, думая, что Чжун Ли на нем не говорит.

Чайльд знает, что попадёт на Гриффиндор, но, когда это правда случается, не уверен, что так уж сильно этого хотел.

Подобное случалось раз в три месяца, и Чайльд не находил себе места, срывался и искал битвы, чтобы хоть как-то снять рвущее на части неправильное, непривычно сладостное, но всё же болезненное напряжение. А использование глаза порчи приводило к совершенно неконтролируемым последствиям.