Дано: Трое закадычных друзей работают в уютном кафе, расположенном недалеко от их университета. Среди них: один гей и двое натуралов. Вопрос: Как скоро "натуралы" осознают, что мужской рельефный пресс им нравится куда больше, чем упругая женская задница?

- Что? Прям вот так запросто? - А ты рассчитывал на ужин при свечах и долгие чувственные прелюдии? – из-под густой кучерявой челки сверкнули холодной насмешкой немыслимо голубые глаза. – Я вроде бы не похож на жеманную барышню.

Вильгельм говорит с Гришей на немецком, не зная, что Волжский его понимает. И что из этого вышло.

Ревновать нехорошо. Подслушивать ещё хуже. Яо решил раз и навсегда отучить Ивана от этих "вредных привычек".

Есть такой интересный феномен, рефлекс собаки Павлова, сложный к устройству, но простой к исполнению, как оказалось слишком простой и достаточно интересный для того, чтобы опробовать на человеке.

В мире паровых машин у работающих с ними есть только одна проблема - безопасность.

Като Хару просыпается медленно, готовый встречать утренние лучи солнца в своей кровати затянувшимся потягиваниями. Но что-то мешает ему, и мужчина понимает: постель явно занята ещё кем-то помимо хозяина.

Хару так сильно злился, что не заметил, как влюбился.

Дазай с Чуей искренне верят, что не доставляют окружающим никаких проблем. А Мори не признается, что теперь хранит успокоительное в ящике стола. Сборник драбблов о самых обычных семейных буднях Двойного Черного.

В кои-то веки Дазай благодарен своей (не)удаче и этой суке судьбе, что подарила ему долгожданную смерть. Но все портит Чуя, который почему-то рыдает под дверью его операционной, цепляясь за эфемерную надежду, что все обойдется. Ну, не в буквальном смысле, конечно же, слез в его глазах нет, но Дазай-то знает...

Одним прекрасным вечером Чуе на голову свалился охерительный подарок от Агентства: шестнадцатилетний Дазай, желание которого вроде как нужно исполнить. Ну чтобы он в норму вернулся. Откуда же Чуя мог знать, что Дазай в свои шестнадцать был той еще озабоченной занозой в заднице?

Честно, Чуя не знал, что говорить. Да и что делать — тоже. Он ожидал криков, истерики и страха в полном разочарования взгляде. А вместо этого получил откровенные насмешки. — Чу-Чу, ты проголодался? В холодильнике еще была кровь, — как ни в чем не бывало напомнил Осаму. — Или же ты захотел именно моей? — он почему-то улыбался будто бы победно, будто бы он рад, что Накахара, блять, хочет вскрыть ему артерию. Чертов псих.

— Ну давай его оставим, ну пожалуйста, ну Чу-Чу. — Дазай, мне кажется, ты чего-то не догоняешь, — раздраженно цыкнул Накахара. — Это ребенок. Особь хомо сапиенс. Представитель разумного вида. Это не брошенная собака. — Скорее уж, щеночек. [Хедканон, как Чуя и Дазай воспитывали Акутагаву.]

Ну решил Дазай повеситься, и что? Все равно найдется кто-то недовольный, мол, "где угодно, только не в моем доме!"

На поиски Дазая отправили ни в чем не повинного Ацуши. Вытаскивать Чую из запоя было поручено Акутагаве.

Снимать с рук Чуи перчатки до сих пор казалось ему гораздо более горячим занятием, чем сам секс.

Он просто Ацуши Накаджима, который очень хочет, чтобы его поняли. Как будто Акутагава способен понимать.

AU, в котором все страны - обыкновенные люди, и каждый принял для себя решение поменяться ввиду своего поведения и образа жизни. Каждый из них хочет измениться в лучшую сторону. У каждого своя проблема, с которой они рады попрощаться, но по каким-то причинам не могут, однако в таких запущенных случаях всегда есть исправительные центры, один из которых как раз и располагается под руководством Людвига в Санкт-Петербурге.

Однажды радужным утром сентября Иван Брагинский Допрыгался.

- Россия, если ты только попробуешь напасть на Литву, то... - Польша, иди на хер