Спрашивать у потенциального любовника, хорошо ли он обдумал своё решение отправиться с тобой в постель – бестактность совершенно дикая. Но Марселю хотелось спросить. Вместо этого опередили и спросили его самого.

Первый Маршал действительно ловит себя на мысли, что думает о том, что, возможно, по велению ли Леворукого или по воле Создателя, но судьба Ричарда Окделла теперь зависит от него, и он может и в силах сделать из этого доверчивого и запутанного чужими лживыми наставлениями мальчика достойного звания Повелителя Скал мужчину. Но Алва совершенно пока не догадывается, к чему ещё эта мысль может привести их обоих.

Марсель вздохнул и сорвал только что распустившийся цветок клевера. Повертел в руке. Скормил идущей на поводу лошади. Что-то цвело, пьянило запахом, но виконт Валме не уделял никакого внимания и биологии, а потому остался в блаженном неведении, что именно его пьянило. Рокэ стоял на вершине небольшого холмика и держал коня под уздцы. Заметив приближение своего офицера для особых поручений, слегка улыбнулся. Выглядел он куда лучше, чем в Нохе. Но все равно хуже, чем хотелось бы.

Пока Рокэ Алва не знает о замыслах Ричарда Окделла — всё хорошо.

Об этой хвори он слышал ещё в детстве от старой Нэн, когда он и Айрис сидели у камина, прижавшись друг к дружке, а глуховатый нянин голос, громко и грозно раскатывавший «р», рассказывал о рыцаре Скал, у которого от неразделённой любви в груди проросли камыш и осока.

— Так потеряйте меня заново, — отмахивается от него Алва. Даже вялым движением руки указывает куда-то в сторону двери, как будто Марсель может не понять, что его просят убраться. Марсель доставляет себе огромное удовольствие не понять, и демонстративно возится в кресле, поудобнее устраиваясь.

Ричард в который раз подумал о том, что всё на самом деле не так уж и плохо. Лучше, чем могло бы быть. Его не должны были выбрать в День святого Фабиана - но теперь у него есть эр. Да какой! Коленки должны были дрожать от ужаса (и совсем немного от восторга, чего уж греха таить). Они и дрожали, но вскоре оказалось, что его новый эр вовсе не так страшен, как о нём говорят все вокруг. Даже матушка, если бы увидела, к кому попал на службу ее сын, проклинать не стала. Просто не успела бы.

Литовы тропы - 1 Написано на заявку "Алва/Дик. В лабиринте Ричарду является Лит и дает шанс прожить жизнь заново. Дик, сохранивший память обо всем произошедшем, возвращается в день Святого Фабиана 398 года круга Скал, в момент принесения присяги Первому Маршалу Талига"

— Были правы те, кто говорил, что Север нельзя взять силой, — сказал Дорак. — А раз не вышло силой, придется брать хитростью. Было бы гораздо проще, если бы наши позиции поддерживали влиятельные семьи. Например, Окделлы. — Окделлы, чей сын так удачно закончил Лаик в этом году, — ехидно проговорил Рокэ. — Безусловно, надо подсунуть его в ассистенты тому самому мерзавцу, которого этот юноша ненавидит сильнее всех.

Дик скучает на Высоком совете.

У кого-то щи пустые, у кого-то жемчуг мелкий, или история о том, как оруженосец Ричард Окделл сравнивает свою жизнь у Рокэ Алвы с другими.

— Так на что будем играть, юноша? — прорвался сквозь запутанные мысли голос Алвы. — На раздевание, — брякнул Ричард и тут же осознал, что сказал это вслух.

Правление Альдо Ракана оказалось совсем кратким, а вот разобраться с последствиями не так-то легко.

За время службы у Рокэ Алвы Ричард Окделл успел забыть о том, как вызвал его на дуэль три года назад. А кое-кто помнит.

У Ричарда есть привычка собирать интересные камни, а у Рокэ — лезть куда не надо.

В ночь Осеннего Излома не следует пускаться в путь. В ночь Осеннего Излома не следует оставаться одному. Но когда это Ричард Окделл обращал внимание на старые суеверия?

Ричарда Окделла так старались воспитать истинным Человеком Чести, что в Лаик он приехал бунтарём, не желающим иметь ничего общего с традициями своей семьи.

Попытка устранить Рокэ Алву руками Ричарда Окделла и попытка устранить самого Окделла неудачно совпадают.

О безусловной пользе вовремя связанных рук.

После попытки отравления события принимают неожиданный оборот.