— А ты что хочешь? — Выигрышные лотерейные номера и новый ремень для вентилятора в моей тачке. — Можешь взять радужный щербет, — предлагает Стив, и Билли усмехается ему, облизывая нижнюю губу, как он это обычно делает.

АU: Стив Харрингтон, по воле судьбы, стал преподавателем литературы в школе (и не вылетел из колледжа). Билл Харгроув, по воле того же самого, был и остается самым обычным старшеклассником (который чудом дотянул до выпускного класса). Стив говорит: "Тут буквально два правильных ответа. Почему ты не хочешь постараться?" И Билли, чтоб его, старается.

Написано по заявке: "Билли и Стив встречались в старшей школе, но потом один из них уехал" modern!AU

У Стива появился тайный воздыхатель, который каждый день оставляет подарки в его же школьном шкафчике. Билли убеждает себя, что его не мучает совесть. Просто у него есть определенное пристрастие к улыбке одного милого мальчишки.

Харрингтон ощущал себя очень по-идиотски. Наверное, было глупо с девчачьим восторгом хвататься за рацию и надеяться, что Билли действительно ответит. Да, они обещали друг другу ни в коем случае не терять связь. Да, обещали сделать все возможное, чтобы расстояние не погубило их только-только завязавшиеся отношения. Это ведь не надолго, как говорил ему Харгроув. Но… Будет ли он после возвращения в родные просторы Калифорнии цепляться за какого-то там неудачника из ненавистного Хоукинса?

Робин любит свою работу. Помимо очевидных плюсов, она позволяет девушке получить дозу отменного веселья. Особенно, когда Стив её напарник, а на пороге магазина появляется Билли Харгроув.

Всё началось, когда Макс отдала ему куртку Билли. Кожаную куртку. Куртку «крутого парня». Ту самую, которую он надевал на свидания, чтобы произвести впечатление на кого угодно; ту самую, которую он сорвал с себя, прежде чем разбить Стиву лицо. Ту самую… хотя, по правде говоря, возможно всё началось ещё задолго до этого. Но, как бы то ни было, всё началось, когда Макс отдала ему куртку Билли.

Стив настолько разочаровался в себе после расставания с Нэнси, что после очередной попойки, прется пьяным к Харгроуву.

Стив, узнавший о том, что Нэнси и Джонатан переспали, решает закатить вечеринку, дабы как-то себя отвлечь. Пока его дом кишит старшеклассниками, он упивается вином у бассейна. На горизонте появляется Харгров, жаждущий как-нибудь насолить экс-королю Хоукинса.

Или как не умереть вообще, когда дело касается Стива-чертова-Харрингтона и всех этих суперстранных событий вокруг него?

Однажды на вечеринке Билли зовут поиграть в игру. Ничего не предвещало, пока не стало поздно.

Стив никогда не попросит больше. Он никогда не попросит глубже, он не скажет «трахни меня», «пожалуйста», «еще». Билли зовет его принцессой и деткой, и Стив раз за разом шлет его на хрен.

- Не думал сначала сводить меня в кино и подарить цветы? - Типа как за бабой ухаживать? Не думал, что тебе хочется цветы. И какие же ты любишь? Может, розы? Или лилии? - Ромашки, блин.

-эй, только трахайтесь там потише. -хорошо, миледи, я верну твоего напарника через пятнадцать минут.

Игра «7 минут в раю» больше всего известна, как компанейская игра для вечеринок, в которую играют подростки. Выбираются два человека, которым нужно провести семь минут наедине в кладовой и не важно, что они будут делать за закрытыми дверьми.

И резко все напряжение отступает, Билли расслабляется настолько, что чуть не падает на землю, когда выходит на улицу. Уже слегка темно, и больше нет оглушительного воя в голове, стало на удивление легко. Наверное, потому что стало пусто. Пустота в душе, словно черная дера. Ничего и никого не осталось рядом. Только Истязатель.

Билл подкатывает к Робин и просит дать её номер. Но тот ли номер дала Робин?..

our way to redemption /Билли же не мог погибнуть, верно?/

 — Как ты узнала, что ты… ну, понимаешь..?  — Гомосексуальна? — заканчивает за него Робин. — Ты ведешь себя более предусмотрительно, спрашивая о моей ориентации, чем когда мы оказались в ловушке на подпольной российской базе, — заявляет она, в её голосе так и сквозит весельем, а в глазах поблескивает насмешка. — Ты думаешь, что ты гей, Харрингтон?

Необычный вторник в Хокинсе