Ли Минхо преследует мафия. Почему? Он убил сына своего босса. Плюс ко всему, есть Ким Сынмин, вампир, живущий в уединении в лесу, который случайно спасает его, когда парень теряет сознание. - - (пожалуйста, прочитайте дополнительные предупреждения в примечаниях)

Сынмину нравится Минхо. Он думает, что между ними всё хорошо, даже прекрасно. Знает, что они отлично подходят друг другу. Поэтому чувство вины ещё больше ломает его изнутри. Потому что Сынмин знает, что он должен быть счастлив и всем доволен. Что он не должен желать большего. Но он желает. Он просто хотел бы, чтобы Минхо... чуть более явно проявлял свои чувства.

Минхо дразняще дует ему в шею, просто чтобы посмотреть, как он извивается под крепкими бедрами старшего. — Как я и сказал, я чувствовал себя обделенным. Спроси меня почему. Сынмин медленно выдыхает, глядя на него с раздражением. — Почему? — Тебе явно нравится, когда тебя удерживают. Прижимают к полу. Швыряют. Грубо обращаются, — Сынмин смотрит на него, а глаза снова расширяются. — Я знаю, ты заметил, что я наблюдаю. Тебе нравится чувствовать себя слабым, Сынмини?

- Привет, я Скай. Я немного застенчив, но буду непослушным, если ты поухаживаешь за мной.

— У меня буквально всего лишь пять центов в кармане. И у тебя есть только один доллар. — Вот тут–то и пригодятся наши плохие характеры, — заговорщицки шепчет Минхо, указывая на продавца с красными губами, стоящего за кассой, — Ты когда-нибудь торговался? Или Ким Сынмин проводит свое детство со странным мальчиком, который спасает кошек, застрявших на деревьях, и дает ему надежду на будущее.

Сынмин задумчиво хмыкает, его глаза бегают по стенам, прежде чем его осеняет идея. — Подожди здесь! — А куда мне еще идти, — усмехается Минхо. Или Минхо узнает, каково это — любить что-то настолько сильно, что хочется за это держаться, как в прошлом, так и в настоящем.

Всё, что требуется для победы в пьяном конкурсе - назвать чужое имя, пока твои глаза завязаны, и Сынмин совершенно точно не знает человека перед собой, но, почему-то, не ошибается.

Ким Сынмин всегда был из тех, кто прогрессивно смотрел на мир, поэтому каждый день в десять часов вечера проверял свой гороскоп, узнавая оценку своих удачи, совместимости и, конечно, прогноз встречи своей любви. Он не вёл себя маниакально в этом вопросе, нет. Он просто хотел быть готовым к встрече со своей судьбой, которая, Сынмин был в этом уверен, поджидала его за углом.

Как только он переводит дыхание, он садится - и тут же фыркает при виде, который его встречает, поднимая руку, чтобы заглушить себя, когда начинает смеяться. Минхо отключился. Губы приоткрылись, лицо разгладилось. Заснул. Как и думал Сынмин.

Пять лет, которые они прошли рука об руку. Пять лет, которые посвятили друг другу. Пять лет, потраченных впустую.

— Я не буду заключать с тобой никаких сделок, — напряженно выдавливает Сынмин, глядя на ящик с рисунком на дереве. — О боже. Ты знаешь, кто я, не так ли? — молчание Сынмина само по себе является ответом. Минхо издает восторженный звук, и, когда он пытается наклониться, чтобы посмотреть Сынмину в лицо, кровать под ним скрипит. — Давай, Ким Сынмин-щи. Скажи это. Вслух. Сынмин фыркает и закатывает глаза от серьезности тона Минхо, пока рассеянно дергает ручку одного из ящиков. — Демон.

Очевидно, что худшее , что Ли Минхо когда-либо делал в своей жизни, — это начать отношения с Ким Сынмином. Ничто не могло сравниться с этим — о, или, может быть, тот факт, что он все еще был вместе с Ким Сынмином. Ой. Да, не расстаться с Ким Сынмином было действительно худшим поступком Ли Минхо.

Всё было в порядке. Гордость Сынмина не была задета. Минхо получил свой утренний кофе. Всё было хорошо, пока Сынмин не вернулся с работы и не обнаружил Минхо, собирающего на столе капсульную кофе-машину. - Хён, - зовёт Сынмин, - что это за хрень?

Хватка Сынмина становится сильнее, он сутулится пуще прежнего. Лицо скрывает чёлка, всхлипы становятся интенсивнее. И Минхо чувствует себя беспомощным, в груди всё сжимается, будто это он сейчас плачет от боли. Он хочет взять Сынмина за плечи и встряхнуть, вырвать ответы из его сильно покусанных губ. Он хочет бороться с ним, бороться за него. – Мне жаль, хён. Мне так жаль. Пять раз Сынмин целует Минхо и один раз Минхо целует его в ответ.

[Google Календарь:] Приглашение от Ли Минхо: мы признаёмся друг другу в бесконечной любви, четверг, 22 апреля, в 20:30.

Ли Минхо и Сынмина не существует. И все же Сынмин поворачивает голову влево, и вот он, Минхо, его сообщник, с этими грубыми руками на руле и с этим музыкальным вкусом, как у тридцатилетнего. Кто вспомнит Минхо, если Сынмина не станет? Кто будет знать о человеке, который может за пять секунд застрелить троих, который каждый раз начинает зашивать раны с левой стороны, который носит кольцо на мизинце правой руки, который растекается мягкой патокой около кошек и который...

Сынмину требуется невообразимо много времени, чтобы понять, что бёдра Минхо чувствительны к прикосновениям.

Однажды Смерть полюбила Жизнь.

— Хороший мальчик, — воркует Минхо. Сынмин чувствует, как что-то внутри сжимается и взрывается от похвалы хёна. — Открой.

Сынмин хочет быть честным, но здесь, в их маленькой, заключённой во мрак комнате общежития, ничто и никогда ещё не было сложнее, чем Минхо. (Или ему так только кажется.)