- Нет, мы больше не встречаемся, - спокойно отвечает Тигнари и выходит на тропинку, ведущую в Гандхарву.

Впервые это происходит через двадцать три дня после того, как Дилюк исчезает из Мондштадта. Где-то на другом краю мира Кэйа крепко затягивается сигаретой, кляня Каэнри'ах на чем свет стоит, и обещает себе никогда не испытывать «собственную» физическую боль — у Дилюка и своей более чем достаточно.

В глазах на мгновение проясняется, и Сяо видит лицо Барбатоса. Упрямый взгляд сине-зелёных глаз, нахмуренные тёмные брови, поджатые губы. На его мальчишеском, почти детском лице такое выражение кажется несерьёзным. Но Сяо знает, что именно перед этим взглядом сегодня пала его смерть. — Ты не умрёшь, — повторяет Барбатос всё с той же упрямой уверенностью, глядя куда-то вперёд. — Пока я рядом, я не дам смерти забрать тебя. Слова звучат как клятва. И Сяо понимает, что в неё верит.

Когда Моракс попросил Венти помочь ему с одной маленькой проблемой, то бард сразу догадался, что под «проблемой» подразумевается Сяо. Но то, что «проблема» и правда «маленькая», он никак не ожидал.

Когда Люмин просит Сяо недолго посидеть с Венти, якша практически седеет.

Семья Куникудзуши уехала на дачу, и перед этим родители строго приказали младшему сыну девочек в дом не водить, на что Скарамучча закатил глаза и пробурчал что-то типа «да-да, знаю, идите уже». Как же хорошо, что Кадзуха не женского пола, а на мальчиков запрета не давали, поэтому, чисто теоретически, никаких правил Скара не нарушил, пригласив своего парня на ночёвку.

Казуха — неофициальная школьная сваха, а его лучший друг Скарамучча — единственный человек, которому он, похоже, не может подобрать пару.

В таком случае, все, что ему оставалось — наблюдать. Тигнари моргнул несколько раз, его взгляд был расфокусирован, а кончик хвоста слегка вилял. Моргнув ещё раз, он посмотрел на Сайно. Постепенно он начинал выглядеть более сосредоточенным и, судя по всему, озадаченным. — Сайно? - сонно бормоча его имя в недоумении, он зевнул, все так же лёжа на боку и не отрывая от него глаз. — Сайно, это ты?

Венти невозможно не восхищаться. Сяо добавил бы, что его еще и невозможно не любить.

Глаза Тартальи — глубоко-синие, словно океан, красивые и пустые, безжизненные, как звездная ракушка. Он появляется волнами, набегает на берег, обрушивается кучей брызг, и исчезает, растворяется в морской глади. Люмин не знает, ждет ли она встречи с ним или нет?

Сяо помогает искать Венти кого-то, не зная, что этот «кто-то» и есть Сяо.

Вы — две стороны шахматной доски, и ты — фигура короля, сосуд, полный расплавленного золота. Вы — две стороны шахматной доски, и ты — пешка в руках народа стылых земель. Вы — две стороны шахматной доски, и пешка только что нанесла удар королю. Шах и мат. Но помните: В шахматах король не может быть повержен. Король не может быть убит. Вы играли по неверным правилам. или В их первой жизни Чжун Ли просит Чайлда убить бога. Следующие жизни они проживают в раскаянии.

В нынешние времена большинство людей никогда не находят свою родственную душу. Нет, кому-то, конечно, везёт, но не Кайе. Кто полюбит такого, как он?

До достижения совершеннолетнего возраста на теле появляется отметка в виде маленького компаса, стрелка которого будет показывать дорогу к родственной душе.

- ...Если я встречу его в следующий раз, точно попрошу номер телефона! Или хотя бы имя узнаю… А может быть он слушает нашу волну? Если ты слушаешь, то позвони мне, иначе Тигнари устанет терпеть мое нытье!

- Ты не думаешь, что на сегодня хватит хиромантии? – вопросительно приподнял бровь аль-Хайтам, руку которого уже изучили вдоль и поперек, - Мне достаточно десятерых детей, давай остановимся на этом.

Кавех переживает, но совсем не знает, как об этом сказать.

- А кто это? Твой друг? – спросила Паймон после всей этой истории с мудрецами. - Мы с ним что, похожи на друзей? – вопросом на вопрос ответил секретарь, воинственно складывая руки перед грудью. Кавех, не успевший скрыться за книжной полкой, крикнул издалека: - Мы не друзья, мы спим вместе!

Кавех замечает сам, даже без помощи проницательного Тигнари, как едва слышно надламывается его голос, когда на языке мягко прокатывается слог чужого имени. Кавех не глупый, невнимательный — может быть — это вина усталости, но далеко не глупый.

Мое сердце взрывается, когда ты рядом со мной