Се Лянь поправляет круглые очки на переносице, откидывая прядь выбившихся длинных волос со лба, и продолжает наблюдать за своим сыном. au, в котором Хуа Чэн и Се Лянь забрали маленькое солнышко из детского дома.

Даже после смерти Старейшины Илина, его продолжают проклинать на вечные мучения в аду. Но, что если его родители сам Собиратель цветов под кровавым дождём и Бог войны в короне из цветов? Что они сделают с теми кто посмел причинить вред их сыну? И, что станет с судьбой человека, который даже после смерти последователя тёмного пути продолжает любить его и просить у богов покоя для его души, терпя наказания своего ордена? (ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРОЧТИТЕ ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА!)

Се Лянь и Хуа Чэн приняли в семью маленькую душу. Кто знал, что душа станет повелителем тьмы, новым непревзойденным, полу небожителем?

Хуа Чэн отдал всего себя Наследному принцу, совсем не желая брать что-либо взамен, кроме нежных взглядов его светлых глаз. Но всегда почему-то прятал свои собственные.

Стараниями Хуа Чэна Се Лянь начинает чувствовать себя красивым и желанным и решается на отчаянный шаг.

Хуа Чэн ведёт себя странно, и Се Лянь не может понять почему.

Хуачэнова страсть в том, чтоб быть немного слабее своего гэгэ, обращается горящим телом, мольбами о пощаде и возбуждённым Се Лянем, которого так нелегко успокоить.

Жизнь идёт своим чередом, Се Лянь пытается сдвинуть их с Сань Ланом отношения на новый уровень, а Хуа Чэн пытается не опозориться и скрыть от принца кое-что ------------ Боттом!Хуа Чэн

Хуа Чэн совершенно не думает о себе. Зато Се Лянь думает о нём и о том, как успокоить его тревоги.

— Значит, Вэй Усянь и есть тот ублюдок, укравший твое тело? — спросил Хуа Чэн, игнорируя грозный взгляд Лань Ванцзи. — Похоже на то, — ответил Се Лянь. Или: Се Лянь и Вэй Усянь меняются телами, их мужья очень недовольны.

А-Сянь всегда был похож на своих родителей. В частности, от Се Ляня он унаследовал желание сеять добро и помогать слабым. Вот только после кровавой резни Безночного Города Старейшина Илина понял, что родители старались оградить его от подобных ошибок...

Помните прекрасные и горячие экстры в "Магистре дьявольского культа" под названием "Курильница для благовоний"? Так вот, этот достопочтенный автор немного покумекал и решил представить, что было бы, если эта забавная вещица попала в руки счастливой парочке из "Благословения небожителей". Что видит Се Лянь, когда закрывает свои прекрасные глаза; что же такого интересного прячет в своих снах Хуа Чэн? Хотите узнать? Что же, давайте же вдохнем ароматный дым и последуем за нашими героями.

– Ты пьян, – наконец произносит Му Цин, стараясь так, чтобы его голос звучал ровно. – Тебе пора возвращаться, твои низшие чиновники, небось, обыскались тебя… – Не хочу возвращаться, – бормочет Фэн Синь. – Хочу остаться здесь. Му Цин снова замирает. – Ты пьян, – шипит он. Фэн Синь ломает голову над тем, что подарить Му Цину на день рождения, и каким-то образом оказывается пьяным у дворца Му Цина (не спрашивайте).

К задней стороне шеи Фэн Синя возвращается цвет, и он с упреком цедит сквозь зубы: — Му Цин, может хватит? Я же сказал тебе, что это не твоя проблема. — Не надо решать за меня! — голос Му Цина становится громче. – Что за секретность? Ты что, умираешь? Фэн Синь плотно сжимает губы и опускает глаза в пол.

Пэй Мин смутно подозревал, что излюбленное выражение Фэн Синя «да я этого долбоеба на хую вертел», относящееся, разумеется, к генералу Сюаньчжэню, может соответствовать истине в самом что ни на есть прямом значении.

Фэн Синь действительно говорил, что Му Цина пора спустить с небес на землю. Однако он точно не имел в виду что-то подобное.

Во время игры в кости с Хуа Чэном Се Лянь ставит на кон не маньтоу, а себя.

В спальне дома Блаженств повисла напряженная тишина, заставляющая даже воздух искриться в ожидании решения, которое Хуа Чэн страстно желал никогда не принимать. Более сложного выбора за всю его более чем восьмисотлетнюю жизнь ещё не было и вряд ли когда-нибудь будет. Разрываться между чувствами и мольбой возлюбленного он бы не пожелал даже врагу.

Хуа Чэн и представить раньше не смел, что утро может быть таким добрым.

В Храме Тысячи фонарей произошло нечто большее, чем просто ночь поцелуев