Переживая личную трагедию, невероятно сложно увидеть картину происходящего целиком. Минхо понятия не имеет, в какой момент борьба с собственной судьбой превратилась в шестеренку безжалостного механизма судного дня, но чувствует — он, как и многие другие, лишь инструмент фатума, который пророчит неотвратимо грядущие кардинальные перемены.

Джисон всегда думал, что Минхо – это вообще другая лига. Минхо талантливый, красивый, успешный и всё-всё-всё на свете. Они просто существуют в разных вселенных, даже когда пересекаются в одной танцевальной студии; с этим ничего не поделаешь. И Джисон сам, если честно, не заметил, как пропал. А когда очнулся, понял, что не хочет выбираться. Ни из влюблённости этой своей ебучей, ни из анорексии. Но из анорексии, конечно, в первую очередь.

Будучи на четвёртом курсе университета, Джисон проходит через родительский абьюз, самоубийство брата и депрессивный эпизод. А Минхо, выдумавший Джисона и все его проблемы, чтобы справляться с собственными детскими травмами, встречает его в отделе с готовой лапшой.

когда приветствие — прощание

Минхо с Джисоном как братья. Даже нет, братья – это слишком плоско, слишком формально, это слово не выражает того, насколько они близки. Джисон с Минхо куда ближе, они даже ближе, чем лучшие друзья, они… да Джисон уже и не думает, кто там они друг другу, плевать. Главное, что Минхо у него есть, а он – у Минхо.

Всё это в некотором роде выбор. Чем зарабатывать и как договариваться со своей совестью. Совесть ведь тоже продажная тварь – ей нужно предложить достойную цену. Раньше Джисон кормил её лёгкими деньгами и самодовольством своих ловких воровских рук; теперь – поит чужой кровью из собственных ладоней. И помните, падшие дети: грешные души проходят в Ад по особому билету. // Мафия!AU, в которой Джисон оказывается в банде по воле случая, а остаётся – по своей.

— Тебе просто нравится, как тебя имеют. Сначала на поле, на глазах у всех болельщиков. Потом здесь, в этой постели. Каждый раз. А потом новым унижением каждое утро после того, как ты мне дал. Джисон вдруг понял, что Минхо больше не играет.

Все хоккеисты — грубые невоспитанные обмудки. Они созданы только затем, чтобы доводить мальчиков-фигуристов до белого каления. Особенно если у них и раздевалка одна, и душ на всех (хоть и со шторками).

Два раза они умудрились поцеловаться, но тут даже Минхо был вынужден признать, насколько это ярко. Оглушительно. Словно их связь — выкрученная на максимум колонка, где песня тебе нравится, но ты чувствуешь её абсолютно всеми органами и глохнешь от переизбытка. Или AU, в которой соулмейты находят друг друга с помощью прикосновений, но у Джисона слишком высокая чувствительность, а Минхо самый понимающий соулмейт на свете.

Неудачное стечение обстоятельств иногда может стать отличным поводом к пространным разговорам обо всём подряд. Особенно когда оно повторяется из раза в раз, а вопросы всё никак не кончаются.

Родители Минхо решили, что смена обстановки пойдет ему на пользу, в чём он совсем не уверен. Он планирует отсчитывать дни до конца лета, когда сможет вернуться к обычной жизни и как всегда слиться с остальными. Однако он не знает, что остров скрывает в себе тайны, новых друзей, (по общему признанию талантливую) гаражную группу и милого сёрфера, которого Минхо, как бы ни старался, не может выкинуть из головы.

Сложность у каждого своя. Для Джисона сложно понимать свои чувства, измерять их в пропорциях, проявлять или не проявлять вовсе, узнавать по окрасу и использовать их по прямому назначению… Чувства для Джисона — что-то странное и не поддающееся объяснению в его голове. Как тригонометрия. Вещь интересная, но выводит из себя не хуже, чем скрип острых зубчиков вилки о дно кастрюли или тарелки. Это не любовная история, это история о любви.

Джисон подрабатывает пианистом в публичном доме, восхищается танцором по прозвищу Шерхан и очень хочет узнать его настоящее имя.

Джисон загорается идеей найти любовь всей своей жизни, а Минхо уже давно и безнадежно сгорает от дурацкой влюбленности в лучшего друга.

О некрасивом Минхо, узнавшем чужую унизительную тайну и предлагающем взамен на молчание (возможно) странную работу. И о рано повзрослевшем Джисоне, который боится даже собственной тени, но почему-то соглашается.

Когда рядом с Джисоном приземлилась толстая книга, прилетевшая откуда-то сверху, он даже удивился тому, что она не упала ему прямо на голову. С его-то везением.

У Джисона внутри фейерверки и едет крыша от каждого прикосновения Минхо. Вот только они застряли где-то между дружбой и отношениями и топчутся на месте

У Минхо есть одна проблема, которая не даёт ему покоя. Эта проблема много болтает, любит поесть и как будто видит в нём то, что не видят другие

Джисон уверен: Минхо искренне попытался бы заверить, что в его асексуальности нет ничего страшного. Только Джисону меньше всего хочется, чтобы ради него жертвовали — Минхо заслуживает полноценных отношений.

Янтарь - вестник проклятья. Детей всегда учили: завидишь янтарные волосы - не смей подходить. Но Джисону начинает казаться, что в янтаре нет ничего плохого